Даниэла Стил - Выкуп

– Может, и умею. Я хочу автоматическое ружье, – без обиняков заявил Уотерс.

– Ты имеешь в виду автоматы? – удивился Питер. – Зачем?

– Дети будут не вооружены. Она тоже. Но если дело дойдет до столкновения с полицией, то полицейские наверняка будут вооружены.

Питеру казалось, что вооружаться автоматами излишне.

– Это позволяет все держать под контролем и упрощает дело, – уклончиво объяснил Уотерс, и Питер кивнул соглашаясь. Зачем спорить с профессионалом? Именно таких людей и хотел нанять Эдисон.

– Вот ты и позаботься об этом, – сказал Питер. Потом он рассказал ему о доме, и Уотерс выразил одобрение. Это было то, что надо.

Теперь все готово. Оставалось лишь выбрать дату в июле. И сделать все, что запланировано. Все это казалось проще простого, но как только Питер закончил разговор, он тут же ощутил уже знакомую щемящую боль. Он уж начал подумывать, что это его мучает совесть. Ездить следом за Фернандой то в балетную студию, то на бейсбольные матчи – это одно, а выкрасть ее детей с помощью автоматов и потребовать за них выкуп в размере ста миллионов долларов – совсем другое. Питер понимал разницу.

На первую неделю июня приходился последний день занятий в школе, и у Фернанды было много хлопот. И у Эшли, и у Сэма устраивались торжественные собрания, а после этого надо было помочь им забрать домой все их поделки и книги. У Уилла был прощальный матч для его бейсбольной команды, а ближе к вечеру – игра в лакросс, которую ей придется пропустить, чтобы присутствовать на концерте в балетной студии, в котором участвовала Эшли. Она чувствовала себя как белка в колесе. И как всегда, некому было помочь ей. Даже если бы был жив Аллан, он бы тоже не помогал. Но до января у нее была приходящая нянюшка. А теперь не осталось никого. Семьи у нее не было, а даже с самыми близкими друзьями она по целому ряду причин утратила связь. Лишь сейчас она поняла, что находилась в полной зависимости от Аллана. Теперь у нее никого не осталось, кроме детей. А обстоятельства, в которых она оказалась, были слишком тяжелы и не располагали к возобновлению контактов со старыми друзьями. Поэтому она жила со свои ми детьми, словно на необитаемом острове. И чувствовала себя в полной изоляции.

К тому времени Питер дважды разговаривал с ней: один раз в супермаркете в первый день, а второй – в книжном магазине, где она взглянула на него и улыбнулась, потому что он показался ей смутно знакомым. Она уронила книжки, которые были у нее в руках, и он, улыбнувшись, поднял их и передал ей. После этого он стоял и издали наблюдал за ней. Однажды на одной из игр Уилла в Пресидио он сидел на стадионе позади нее, но она его не видела. Он же не сводил с нее глаз.

Он заметил, что она перестала плакать у окна своей спальни. Иногда он видел, как она рассеянно смотрит на улицу, словно ждет кого-то. Видя ее у окна ночью, он как будто заглядывал ей в душу. Ему казалось, что он знает, о чем она думает. Он был почти уверен, что она вспоминает Аллана. Повезло этому счастливчику, что у него такая жена. Интересно, понимал ли он это? Иногда люди не понимают своего счастья. Питер одобрял каждый ее поступок. Она была именно такой матерью, какую ему самому всегда хотелось иметь. Но ему не повезло: его мать пила. Она превратила их жизнь в кошмар и в конце концов умерла, оставив его – нелюбимого, нежеланного и заброшенного. Вот детей Фернанды никто не назвал бы нелюбимыми и заброшенными.

Питер даже завидовал им. Когда он видел ее ночью, он думал лишь о том, с какой любовью обнял бы ее и утешил, но он понимал, что никогда не сможет этого сделать. Его функции ограничены наблюдением за ней, он обречен на то, чтобы причинить ей еще больше боли и горя, – и все это по воле человека, который пригрозил ему в случае неподчинения убить его детей. Какая злая ирония! Для того чтобы спасти собственных детей, он вынужден рисковать ее детьми и обречь на мучения женщину, которой стал восхищаться и которая возбуждала в нем массу мощных чувств, горьких и сладких одновременно, причем некоторые из них ставили в тупик его самого. Его тянуло к ней как магнитом.

В тот вечер он последовал за ней на концерт, в котором участвовала Эшли, и стоял позади нее в цветочном магазине, где она заказала букет розовых роз на длинных стеблях. Она купила второй букет – для преподавателя хореографии – и вышла из магазина с двумя букетами в руках. Эшли была уже в студии, а Сэм остался на стадионе, где играл Уилл под присмотром матери одного из приятелей Уилла, у которой второй сын был ровесником Сэма и которая сама вызвалась забрать Сэма после игры. В тот день Сэм заявил, что балет – развлечение для маменькиных сынков. Заметив изменение в «расстановке сил», Питер понял, что если Уотерс и его дружки планируют провернуть операцию нынче вечером, то им, пожалуй, удалось бы схватить если не Эшли, то обоих мальчиков.