Даниэла Стил - Выкуп

– Ну, что ты об этом скажешь? – спросил Тед у своего напарника на обратном пути. – Думаешь, он ни при чем?

У самого Теда были сомнения. Он считал, что возможность причастности Уотерса исключать нельзя. Внутренне он еще подозревал его, хотя разум подсказывал, что взрывное устройство было подложено кем-то другим. Уотерс не мог совершить такую глупость. Хотя сразу было видно, что он опасен и способен на многое. Заложенное взрывное устройство могло служить предупреждением о предстоящих более серьезных акциях, поскольку в данном случае жертвами могли оказаться только судья и его жена, если бы они в момент взрыва находились в машине или стояли рядом с ней.

– По правде говоря, я не считаю, что он чист, – ответил Джефф. – Я думаю, что этот парень – законченный негодяй и черта с два был невиновен в первый раз. Я думаю, что у него хватило бы наглости доехать до города, подложить взрывное устройство в машину Макинтайра и вернуться сюда, даже не опоздав к ленчу. Полагаю, он на такое способен. Но он слишком умен, чтобы сделать это. Так что на сей раз это едва ли его рук дело. Но доверять я бы ему не стал. Думаю, он недолго погуляет на свободе. Мы еще о нем услышим.

Тед с ним согласился. Им обоим слишком часто приходилось наблюдать, как парни вроде него снова возвращались в тюрьму.

– Может быть, нам стоит распечатать его архивную фотографию, чтобы показать жителям домов на той улице? Может быть, мальчонка Барнсов вспомнит его, если увидит снимок? Всякое бывает.

– Это, пожалуй, не помешает, – кивнул Джефф и подумал о трех мужчинах, которых они только что видели: похититель, убийца и сбытчик наркотиков. Отвратительные типы и отъявленные негодяи.

– Как только приедем, я распечатаю снимки. Мы возьмем их с собой во вторник и посмотрим, не вспомнит ли кто-нибудь, что видел его на улице.

– Боюсь, что никто не вспомнит, – сказал Тед, когда они выехали на скоростную автостраду.

В Модесто было жарко, и поездка не дала никаких результатов, но он был все-таки рад, что они туда съездили. Он никогда прежде не видел Карлтона Уотерса и был доволен, что увидел его наконец во плоти. От его вида у Теда мурашки по спине пробежали, и он был абсолютно уверен, что они еще увидят его снова. Это был тот еще тип. Тюрьма его ни капельки не исправила, хотя он провел за решеткой двадцать четыре года. Тед был уверен, что Уотерс стал даже более опасным, чем тогда, когда попал в тюрьму. Почти две трети своей жизни он обучался в гладиаторской школе. Тед лишь надеялся, что этот Уотерс не успеет еще кого-нибудь убить, прежде чем возвратится в тюрьму.

Некоторое время детективы ехали в молчании, потом снова заговорили о взрыве автомобиля. Джефф собирался составить с помощью компьютерной базы данных список всех лиц, которым судья Макинтайр выносил приговоры за последние двадцать лет своего пребывания на судейской должности, и посмотреть, кто еще освободился из заключения. Возможно, это сделал кто-нибудь другой, кто пробыл на свободе дольше, чем Карл. Они знали наверняка лишь одно: это не было случайной акцией. Это был «подарочек», предназначенный исключительно для судьи или в крайнем случае для его жены. Это была неутешительная мысль, но Тед полагал, что они в конечном счете вычислят, кто это сделал. Пока же Карлтона Уотерса нельзя было полностью исключить из списка подозреваемых. У него не было подтвержденного свидетелями алиби, но и улик против него тоже не было, причем они с Джеффом оба сомневались, что улики появятся. Если даже это сделал Уотерс, то им, возможно, никогда не удастся предъявить ему обвинение, потому что он слишком хитер. Но даже если это так, Тед, увидев его, был намерен не спускать с него глаз. Он чувствовал, что рано или поздно Карлтон Уотерс снова появится в поле его зрения. Это было почти неизбежно. Ему приходилось сталкиваться с подобными типами.

Звонок в дверь раздался в пять часов вечера во вторник, когда Фернанда была на кухне и читала письмо от Джека Уотермана, где перечислялись вещи, которые она должна была продать, и предположительные суммы, которые можно было за них выручить. Его оценка была консервативной, но они оба надеялись, что если она продаст все, включая драгоценности, которые дарил ей Аллан – а их было много, – то ей, возможно, удастся начать новую жизнь с нуля, а не значительно ниже нуля, чего она боялась больше всего. В лучшем случае ей придется начинать на пустом месте, и она не имела понятия, на какие средства будет жить следующие несколько лет, не говоря уже об обучении детей в колледже, когда до этого дойдет дело. Пока она могла лишь утешать себя тем, что в конце концов ей что-нибудь придет в голову. Сейчас она могла лишь жить одним днем, плыть по течению и стараться не пойти ко дну.