Даниэла Стил - Выкуп

– Наверное, вы были правы. Хорошо, что вы остались вместе, – сказала она, восхищаясь и им, и его женой.

– Может быть. Мы с ней хорошие друзья.

– Надо думать, что это так, после двадцати восьми лет совместной жизни, – сказала Фернанда.

Несколько дней назад он сказал ей об этом. Ему было сорок семь лет, женился он в девятнадцать. На нее это произвело большое впечатление. Наверное, за такой продолжительный период между супругами образовалась прочная связь.

И вдруг он сказал нечто такое, чего она не ожидала от него услышать.

– Мы давно переросли наш брак. Откровенно говоря, я заметил это лишь несколько лет назад. Просто однажды я проснулся утром и понял, что то, чем был для нас наш брак, ушло в прошлое. Но мы остались друзьями, и это, наверное, тоже неплохо.

– А этого достаточно? – как-то странно посмотрев на него, спросила она.

Эти откровения походили на признания на смертном одре. Слова «смертный одр» привели Фернанду в ужас. Только бы это не касалось ее сына. Она была не в состоянии думать о том, куда они едут и зачем. Сейчас было гораздо легче говорить о проблемах Теда, чем о Сэме.

– Иногда, – честно признался он, снова подумав о Шерли и о том, что у них было и чего никогда не было, – иногда бывает приятно прийти домой к другу. Иногда этого недостаточно. Мы теперь редко разговариваем. У нее своя жизнь. У меня тоже.

– В таком случае почему вы остаетесь вместе, Тед? – спросила она. Тот же вопрос ему долгие годы задавал Рик Холмквист.

– Причин много: лень, усталость, боязнь одиночества. Боязнь сделать первый шаг. Возраст.

– Ну, на возраст вам рано ссылаться. Может быть, это преданность? Или порядочность? А может, вы любите ее больше, чем сами думаете, и поэтому остаетесь с ней? Или, возможно, она любит вас больше, чем вы думаете, и поэтому хочет, чтобы вы остались? – великодушно предположила Фернанда.

– Я так не думаю, – поразмыслив над тем, что она сказала, ответил Тед, покачав головой. – Я полагаю, мы не разошлись, потому что от нас этого ожидали. Ее родители и мои. И наши дети. А теперь я думаю, нашим детям было бы все равно. Они выросли и разъехались. Как ни странно это звучит, но она теперь стала кем-то вроде моей родственницы. Иногда мне кажется, что я живу вместе со своей сестрой, – сказал Тед.

Фернанда кивнула. С ее точки зрения, это было совсем неплохо. Она не могла даже представить, что теперь можно было бы найти кого-то другого. За семнадцать лет совместной жизни она настолько привыкла к Аллану, что и помыслить не могла о том, чтобы спать с другим мужчиной. Хотя понимала, что когда-нибудь этот момент произойдет. Но не скоро.

– А как вы? Что вы собираетесь делать теперь? – поинтересовался Тед.

Они затронули в разговоре деликатную тему, но она знала, что он не выйдет за рамки дозволенного. Не такой человек был Тед. За все время, которое он пробыл в ее доме, она чувствовала только уважительное отношение к себе и доброту.

– Я не знаю. Мне кажется, что я всегда буду замужем за Алланом, независимо от того, здесь ли он или его нет.

– Последний раз, когда я к вам заходил, его «не было», – осторожно напомнил Тед.

– Я понимаю. Моя дочь говорит мне то же самое. Она частенько напоминает мне о том, что мне следует появляться в обществе. А я меньше всего об этом думаю. Я была слишком занята, выплачивая долги Аллана. На это потребуется еще много времени, если только мне не повезет и я не выручу задом какую-нибудь невероятную сумму. Наш адвокат собирается объявить о банкротстве, чтобы очистить от долгов его бизнес. Я чуть не умерла, когда впервые осознала, что муж натворил.

– Жаль, что он не постарался сам привести в порядок свои дела, – сказал Тед, и она кивнула. Однако, судя по всему, она относилась к этому философски.

– Мне всегда было не по себе от такого баснословного количества денег. – Она усмехнулась. – Наверное, это звучит глупо, но мне всегда казалось, что их слишком много. Это было как-то неправильно. Хотя, – она пожала плечами, – некоторое время это доставляло удовольствие. – Она рассказала ему о приобретении двух полотен импрессионистов, что произвело на него должное впечатление.

– Наверное, удивительно приятно чувствовать себя владельцем чего-нибудь подобного?

– Так оно и было. В течение двух лет. Их приобрел один бельгийский музей. Может быть, я когда-нибудь навещу их.

Она, казалось, ничуть не расстроилась, что пришлось расстаться с картинами, что показалось ему проявлением благородства. Казалось, она была страстно привязана только к своим детям. На него самое большое впечатление производило то, что она такая хорошая мать. Видимо, она была также хорошей женой Аллану. С точки зрения Теда, слишком хорошей для такого, как Аллан. Но он ей этого не сказал, считая, что ему делать это не подобает.