Даниэла Стил - Звезда

Спенсер услышал эти слова, он подумал о родителях, о том, как они будут огорчены. Но не может же он жениться только для того, чтобы сделать им приятное.

– Если нужно, я смогу с этим смириться.

Но сможет ли он? А что, если Кристел не то, что ему нужно? Если это слепое юношеское увлечение? В конце концов, он ее едва знает.

– По правде говоря, я не представляю, как буду с ней, если я по уши влюблен в другую.

– Думаю, тебе надо выбросить все из головы и прийти в себя. Давай я угощу тебя обедом. Выпей немного, выспись, ради Бога, ничего больше ей не говори. Через несколько дней тебе станет лучше. Это действительно так, как она говорит. Трусость. Все это переживают.

Но Спенсер не был полностью уверен в этом. Тем не менее этой ночью он спал спокойно, а утром в «Нью-Йорк тайме» увидел объявление о своей помолвке с очень милой фотографией Элизабет, сделанной в Вашингтоне. Он опять задумался: неужели Джордж прав и он должен выбросить Кристел из головы? Что же он ей скажет? Что он ошибался? Что он ее не любит? Что должен жениться на другой? А как же она? Он же ей нужен, по крайней мере кто-то нужен. Это несправедливо по отношению к ней; мысль о том, что он должен бросить ее, больно отозвалась в его душе. Однако ему не нужно было ей ничего говорить.

В этот день в Сан-Франциско Кристел увидела в газетах объявление о помолвке. Он даже не подумал об этом, пока разрешал сложную дилемму. Кристел обедала в перерыве с персоналом «У Гарри», когда Перл протянула ей «Кроникл». Но она, увидев в газете улыбающееся лицо Спенсера, была удивлена не так, как Кристел.

– Послушай, не они ли были здесь недавно? По-моему, я их обслуживала... – задумчиво произнесла Перл. Ее волновало то, что она читала в газетах о сильных мира сего. – Кажется, это было в субботу. Она была так полностью поглощена собой, а вот он был очень мил. Кстати, ты ему очень понравилась. Видела бы ты его лицо, когда ты пела!

Кристел чувствовала, как похолодели ее руки, как задрожали ее пальцы, когда она возвращала газету. Она уже прочла. Там написано, что Спенсер Хилл из Нью-Йорка помолвлен с Элизабет Барклай, дочерью судьи Барклая, что обе семьи пригласили около четырехсот друзей для празднования помолвки. Гедда Хоппер заявила, что это был великолепный прием с икрой, шампанским и буфетом, который мог сравниться с буфетом Белого дома, с оркестром Арти Шоу, который играл для молодых до самого утра. Свадьба назначена на июнь, а платье для мисс Барклай заказано Прициллой в Бостоне. Кристел молча уставилась в свою тарелку. Она не могла поверить. Он ничего не говорил ей о помолвке. Он только говорил, что любит ее, что вернется в Калифорнию. Он лгал ей. Вспоминая сейчас все, что он говорил, она чувствовала, как болит сердце. Она ему верила.

– Ты слышала о нем раньше? – поинтересовалась Перл, продолжая жевать. Она немного потучнела, но все еще была в отличной форме.

– Нет. – Кристел покачала головой. Еда стояла перед ней нетронутой, но она уже не хотела есть.

В тот вечер она пела от всего сердца, тщетно стараясь не думать о Спенсере. Но она не могла больше ни о чем думать, а когда он позвонил ей через два дня, она не хотела подходить к телефону, но миссис Кастанья настояла.

– Это же междугородный! – вскрикнула она пораженно. Когда Кристел взяла трубку, руки у нее дрожали.

– Да?

– Кристел? – Это был его голос, и Кристел закрыла глаза, услышав его.

Он вновь печально и обеспокоенно повторил ее имя.

– Да?

– Это Спенсер.

– Поздравляю вас. – Сердце Кристел остановилось, когда она произнесла эти слова.

Он мгновенно все понял. Барклаи должны были поместить объявления в местной прессе. Он хотел сам ей сказать, но теперь слишком поздно. Она уже знает.

– Я поехал в Нью-Йорк, чтобы разорвать помолвку. Я клянусь. Вчера, как только я вернулся, я сказал ей.

– Думаю, вы оба решили, что это ни к чему.

– Нет... не совсем... я... черт, не знаю, как это объяснить.

– Не надо мне ничего объяснять. – Как ни была она разгневана на него, но сейчас, слушая его, она чувствовала огромную печаль. Она потеряла стольких людей, которых любила, просто он еще один. Он ушел. Ушел из ее жизни отныне и навсегда. Как и другие. Но на этот раз все могло быть по-другому. – Ты не должен мне ничего объяснять. Ты мне ничего не должен, Спенсер.

– Не о том речь, Кристел... я люблю тебя... – Это прозвучало ужасно после того, что Кристел прочла в газете. – Я не хочу все усложнять, только хочу, чтобы ты знала. Мы жили так далеко друг от друга, у нас не было возможности узнать друг друга. – Как жалко прозвучали эти объяснения, ведь инстинктивно он знал, что они бы хорошо жили, что они подходят друг другу. Но он выбрал холодную реальность вместо нежных иллюзий. – Все оказалось так сложно, когда я вернулся.