Рози Томас - Год любви

Том, не глядя, нащупал левой рукой ее руку. Он погладил ее и переплел пальцы Элен со своими. Не размыкая рук, Том поцеловал Элен, она закрыла глаза, и больше не видела ни листьев, ни световых пятен. Не осталось ничего, кроме Тома, перед ними теперь были открыты все пути. И все же он чуть-чуть отстранился, а когда она попыталась притянуть его к себе, то почувствовала, что мускулы у него просто железные, Элен открыла глаза и увидела в глазах Тома какое-то неистовство. Улыбка тревожно сползла с ее лица. Неужели что-то до сих пор не так?

– Ты рассказала Дарси? – перед ней был прежний, настойчивый и бескомпромиссный Том.

Его могла удовлетворить только чистая правда. Элен покачала головой, и тут же, прежде, чем она успела ему ответить, глаза Тома яростно сверкнули.

– Я не отважилась. Том, это сделал за меня сам Дарси. Он знал. Он… он сказал мне, что ты хороший парень.

Она почувствовала, как его напряженное тело задрожало и расслабилось. Губы Тома снова приблизились к ее губам.

– Я думаю, мы с тобой подойдем друг другу, – сказал он, и его восхитительно теплый язык скользнул по ее рту.

– Ты теперь вся моя?

Элен молча кивнула.

– Вся моя?

– Да.

Том настойчиво потянул ее назад с дворика, испещренного солнечными бликами. Они вошли в комнату рука об руку, отчаянно цепляясь друг за друга, словно боясь, что кто-нибудь из них внезапно исчезнет.

В комнате Тома было темновато, тонкие белые занавески на окнах слегка колыхались от ветерка. Том снял с Элен черное платье, и оно, шурша, упало к их ногам. Он распустил ее волосы и немного полюбовался, не разжимая объятий, как черные кудри падают на белые плечи. Затем быстро снял с нее всю остальную одежду, и она предстала перед ним, не гордясь и не робея, а просто отдавая ему себя.

Том подхватил ее и понес к кровати.

Все ее существо раскрылось навстречу его настойчивым ласкам. Том был на высоте. Он заставил ее кричать от нежно-брутальных прикосновений его рук и губ, а потом унес ее на далекие плавучие острова наслаждения, о существовании которых она даже не подозревала. Он был ее другом и противником, невинным и умудренным опытом, ласковым, как дитя, и таким сильным, что она кричала, умоляя его продолжать и в то же время боясь, что он сломает ее пополам.

Он владел собой потрясающе. Только когда Элен обмякла в его объятиях, он дал волю своим чувствам, и у него вырвался скорее крик боли, чем восторга.

Когда он, наконец, затих, она посмотрела на его лицо и увидела в нем страшную усталость. Том играл, это был спектакль, разыгранный для нее, и решала здесь все страсть, а не любовь.

Его темные глаза открылись, встретили ее взгляд, черные ресницы слиплись от пота. Элен ласково отвела со лба его влажные волосы. Тела их сливались в объятиях, но сердца все еще разделяла какая-то тонкая, холодная стеклянная перегородка. Элен взяла голову Тома обеими руками и заставила его посмотреть на нее в упор.

– Что с тобой? – требовательно спросила она. Его лицо исказилось от боли и усталости, он задрожал.

– Я не могу заплакать, никак не могу!

Элен обхватила его голову и положила ее себе на грудь. Волосы девушки упали Тому на лицо, словно отгораживая его от всего мира.

– Поплачь, – прошептала она. – Поплачь сейчас, мой дорогой!

Он разразился надрывными, протяжными рыданиями, в клочья разорвавшими сладкую дневную тишину. Элен нагнулась над ним, бормоча бессмысленные, нежные слова. Она понимала, что гибель Оливера для Тома – страшная утрата, понимала его горе и необоснованные, но мучительные угрызения совести – ведь Том считал себя виновным в гибели друга.

Плачущий мужчина, которого она сжимала в объятиях, был совсем непохож ни на железного диктатора Тома Харта, командовавшего артистами в театре, ни на иронически улыбающегося, бесстрастного молодого человека, сердившего и бессознательно притягивавшего ее весь последний год жизни в Оксфорде. Каким-то чудом он стал ее половинкой, не уступавшей ей в силе, однако сейчас Элен увидела, что он ранимый человек и нуждается в ней не меньше, чем она в нем. Этот цельный, порой резковатый мужчина был потрясен разыгравшейся трагедией, но он не утратил своей силы, и в нем так бурлила жизнь, что Элен хотелось схватить его и никогда не отпускать, чтобы его тепло и мужество передались ей. Это был человек, которого она любила.

– Я люблю тебя, – прошептала Элен. – Я люблю тебя больше всех на свете.

Рыдания стихли. Том прижался мокрым лицом к ее лицу, провел пальцами по ее коже и дотронулся до груди. Его тело моментально напряглось, он снова прильнул к Элен.