Пэтти Дэвис - Кабала

Закрыв Библию, он положил ее на стол и сделал такую долгую паузу, что присутствовавшие поневоле затрепетали. Затем сказал:

– Если в вас достанет веры в мое духовное водительство, я предложу вам новую – обновленную – жизнь. Вы должны с готовностью терпеть за меня, руку должны положить в огонь, если будет нужда. Потому что в противном случае я не смогу выполнить свою миссию на земле. – Здесь голос Филлипа дрогнул, и Белинде показалось, что он вот-вот заплачет. – Я явился в этот мир, чтобы вести за собой людей. Но мне необходима ваша помощь. Необходима поддержка, в вашей вере я стану черпать свои силы. В Библии говорится, что Армагеддон наступит – я же сообщаю вам – он уже пришел. И выжить удастся далеко не каждому. Избранных будет мало, а моя задача на земле в это время – провести этих немногих сквозь геенну огненную.

Когда Белинда вышла из здания, стоял уже поздний вечер. Она присоединилась к остальным; желающих говорить не находилось.

Я – избранная, я – избранная, крутилось у нее в мозгу. Я вошла в узкий круг, одна из тех немногих, кто облечен доверием, одна из его учениц. Безусловно, все мои печали на этом кончаются, думала Белинда. Покой разума и умиротворение духа – вот награда за преданность. Прошлое кануло в Лету, ушло навсегда, все грехи обратились в прах, грядет новое рождение, в котором будет счастье.

Свет в зале был приглушенным – так всегда делали к концу лекции. Белинде хотелось посмотреть на Сару, прочесть хоть что-то в ее лице, но она не могла оторвать взгляда от Филлипа. Она ждала, что между ними вот-вот протянется ниточка связи, что он скользнет по ее глазам своим взором, даст понять, что заметил в этом скоплении людском. Такое случалось прежде, и тогда Белинда парила, словно в вальсе, видя по сторонам круговорот лиц. Пузырьками шампанского ее переполняло острое ощущение того, что мир вокруг перестал существовать, есть только она и танец. Другого ей было не нужно.

Но вместо того чтобы послать свой взгляд, Филлип наклонил голову, давая знак погрузиться в медитацию.

– Много лет назад первые пилигримы последовали за своими учителями через Атлантический океан – в неведомое, – говорил он голосом, полным такого тепла и страсти, что их хватило бы на то, чтобы растопить вечные льды. – Они были вынуждены позабыть о страхе. Об этом же прошу я и вас. Следуйте за мной туда, куда я вас поведу, даже если путь покажется вам темным и опасным и вы захотите повернуть назад. Вас послало ко мне Провидение. И, обещаю вам, в самом конце все ваши мечты осуществятся. А теперь я хочу, чтобы мы, каждый из нас, помолчали, размышляя над услышанным, – до тех пор, пока я не прикажу вам открыть глаза.

В зале слышно было лишь сдерживаемое дыхание, отдельные глухие всхлипы и шум вентиляционной системы. Тишина оглушала. Минут через пять Филлип сказал мягко:

– Ну вот и все, можете раскрыть глаза.

Он шел по центральному проходу, и Белинде казалось, что зал медленно пробуждается от глубокого сна. Люди тянулись к Филлипу со своих мест, сгибались в поклонах. Так тянутся к солнцу молодые зеленые ростки. Белинда все ждала, что Сара скажет хоть слово, готовила себя к какой-нибудь остроумной реплике, но на лице у подруги было отсутствующее выражение. В молчании обе вышли из зала в ночь, навевавшую почему-то мысли об осени.

– Ну, так что ты думаешь? – поинтересовалась наконец Белинда, открывая дверцу машины.

– Пока не знаю. Мне он показался интересным. Хотя можно было бы обойтись без объятий и благовоний. Уж больно все напоминало нечто вроде библейской церемонии, не хватало только пальмовых ветвей.

– Ты не считаешь, что он заслуживает такого пиетета? – Белинде необходимо было услышать ответ на этот вопрос, но, может быть, не от Сары.

Не знаю, – ответила та, глядя прямо перед собой на ленту автострады. – Наверное, не мне об этом судить.

Той ночью Сара вышла из танцевального зала с ощущением, что на шее ее лежат чьи-то пальцы, которые мешают ей говорить, и не понять, кому они принадлежат, и не понять, душат ли они или ласкают. Что-то там, в зале, произошло, и это что-то не давало покоя, и причиной тому – Филлип. Было в его лекции нечто загадочное, завораживающее, наполнявшее душу страхом. Сара видела, как ловко он использовал авторитет Библии и ее пугающие предсказания для того, чтобы подчинить своей воле слушателей, заставить их поверить в то, что он приведет их к свету. У нее сложилось впечатление, что Филлип видит себя союзником Господа в развязываемой обоими Священной войне, а всю человеческую расу они поделили на две враждующие армии. Эта воинственная точка зрения и раздражала, и привлекала ее к себе. Если достижение просветления может быть замыслено и стратегически разработано, подобно схеме боя, то ценою каких усилий и жертв оно будет осуществляться?