Пэтти Дэвис - Кабала

Последние несколько ночей ей все время кто-то звонил, и каждый раз она снимала трубку, задавая себе вопрос: а стоит ли? Из трубки лился записанный на пленку голос Филлипа. Она знала даже название лекции, которую прокручивал на своем магнитофоне неизвестный аноним; она много раз слушала собственные кассеты и давно уже выучила почти все наизусть. Конечно же, следовало бы сразу положить трубку, но голос завораживал, он действовал на Белинду так же, как героин на начинающего наркомана. Ради Филлипа она была готова вскрыть себе вены. Но она помнила, что на самом деле открыла ему нечто большее.

Каждую ночь, с каждым звонком все повторялось снова и снова: объявление войны теми, кто остался верен, той, что оказалась отступницей, а затем призывы опомниться. В конце концов Белинда клала трубку, но всегда слишком поздно.

– Белинда, – проговорил Марк, поглядывая в зеркало заднего вида, – адвокат у Филлипа ловкий и хитрый. С Гаррисоном Мак-Ки нужно считаться. Я хочу, чтобы ты помнила об этом, когда тебя приведут к присяге.

Сара рассмеялась.

– Гаррисон? Его зовут Гаррисон? Это что же, в честь города?

– Ты спутала с Гаррисбергом, Сара, – поправил ее Марк. – На острове Тримайл.

– Ах да. Но тут легко было ошибиться. На предварительном слушании он напомнил мне ядерный гриб – сразу же, как только начал говорить.

Входя в здание суда, брат и сестра поставили Белинду между собой – как телохранители, стремясь оградить ее от возможных выходок. Но Белинде показалось, что они все же опоздали. Она чувствовала себя подавленно задолго до этого. До сих пор она размышляла над тем, а не действует ли Филлип вместе со своими последователями на самом деле в союзе с Богом? Если это так, тогда она остается одинокой грешницей, брошенной в пустыне дожидаться, пока шакалы не решат ее участь. Ни с Сарой, ни с Марком делиться своими соображениями Белинда не стала.

Коридор у входа в зал был еще более переполнен людьми, чем во время предварительного слушания. У эскалатора Белинду поджидал ассистент Айрис, нервный молодой человек, имени которого никто из троих не запомнил.

– Только что объявили о начале заседания, – сообщил он. – Нас могут вызвать в любую минуту. Пока же постарайтесь не обращать внимания на то, что творится вокруг, если у вас хватит на это сил.

Со всех сторон засверкали вспышки, посыпался град вопросов. Ассистент Айрис потащил Белинду за собой через толпу; Сара с Марком остались где-то позади. Сквозь репортерскую трескотню слышались слаженные выкрики: «Иуда!» Наконец, хотя прошла всего минута-другая, судебный чиновник назвал ее имя, и Белинда вошла в зал, где была установлена лишь одна видеокамера, а в руках журналистов были только блокноты.

Направляясь по проходу к своему месту, Белинда пыталась вспомнить, когда она последний раз что-нибудь ела. Лицо ее покраснело, голова слегка кружилась, по телу струился пот. Вчера вечером она собиралась приготовить поесть, но так и не помнит, сделала она это или нет.

После того как ее привели к присяге, Белинда села. Постепенно к ней возвращалось осознание того, что происходит. Ведь однажды она уже была здесь – значит, в силах пройти через это еще раз. Заметив, как, поднявшись со своего места, к ней направляется Айрис, Белинда перевела взгляд туда, где сидел Филлип. И тут же вновь почувствовала исходившую от него силу – непонятным образом он вбирал, всасывал в себя ее волю. Белинда понимала, что должна отвернуть голову, но это было выше ее сил; глаза Филлипа действовали на нее так же, как его голос. Наркотик. Ей казалось, что по венам вместе с кровью поднимаются внутри нее пузырьки воздуха – все выше, к сердцу, где они совершенно не нужны.

– Мисс Пэрри, – услышала Белинда твердый голос Айрис, понявшей, видимо, что творится в душе ее клиентки. – Прошу вас рассказать о том, что произошло вечером двадцать первого сентября. Чем вы были заняты между шестью и половиной седьмого?

– Я принимала душ, – ответила Белинда.

Мне необходимо быть внимательной, сказала она себе. Не смотреть на Филлипа. Не смотреть на последние ряды, где глаза полны ненависти.

– Что же было затем?

– Зазвонил телефон. Это был Филлип, он спросил, нельзя ли ему прийти. Он сказал, что думал обо мне весь день.

Последняя фраза помогла Белинде расставить все на свои места.

Который уже раз излагала она события той ночи, но начать говорить всегда было труднее всего. Однако стоило прозвучать в памяти его словам, его интонации, как сразу же все менялось.