Мэри Стюарт - Гром справа

«Но девушка?»

«Я не могу допустить, чтобы она преследовала нас, ты знаешь. Должен ее запереть. Теперь, ради Бога, Мари…»

«Хорошо».

Дверь открылась, ветер ворвался в комнату. Дженнифер закричала: «Джиллиан! Не уходи!» Его рука зажала ей рот. Дверь захлопнулась. Через секунду, заглушаемый ветром, раздался стук копыт.

Дженнифер почувствовала, что его мускулы немного расслабились. Она дернула головой и яростно, слепо, укусила руку, как животное, загнанное в угол. Кожа порвалась под зубами. Он с проклятием отдернул ладонь, опять крепче сжал свою жертву. Она оказалась совершенно беспомощной: одной рукой он крепко держал ее, другой — поднимал голову за подбородок, пока она не встретилась с ним глазами. Ослабев от ужаса, она увидела, что он смеется.

«Снежная королева, да? Значит, кусаешься, чертенок? Кто бы мог подумать? Какая жалость, что у меня нет времени научить тебя хорошим манерам». Прежде, чем она поняла, что он собирается сделать, он наклонился и взасос поцеловал ее в губы. Она издала слабый звук протеста, потом тени завертелись вокруг нее, и она потеряла сознание. Это, наверняка, продолжалось недолго, но Буссак двигался быстро. Она обнаружила, что лежит на спине на чем-то похожем на кровать, и смотрит, моргая от слабости, на потолок, где качается от сквозняка лампа. Звук часов раздавался неестественно громко, казался торопливым топотом маленьких копыт…

Джиллиан… Память возвращалась. Дженнифер резко шевельнулась, но в результате только обнаружила, что ее руки не могут шевелиться, удерживают ее. Тело оказалось тяжелым, как свинец, беспомощным, одеревеневшим… Она поняла, что лежит, связанная и с заткнутым ртом, на кровати во внутренней комнате коттеджа.

Прежде всего, она пришла в ярость от того, что кому-то пришло в голову с ней так обращаться. Веревка была завязана не туго, но узлы врезались в запястья и лодыжки, а кляп — это просто был чистый кошмар. Ей что-то засунули в рот, а потом шарфом плотно обвязали нижнюю половину лица. Это давило на язык, сушило рот до боли, а челюсти раздвинулись так, что больше невозможно. Она попыталась издать звук протеста и повернула голову туда, куда тек свет лампы — к полуоткрытой двери. И затихла, наблюдая с расширившимися глазами и отчаянно стучащим сердцем.

Пьер Буссак стоял у порога, не смотрел на Дженнифер. Он стоял очень тихо, все его внимание направилось на что-то в его руке.

Письмо? Ей показалось, что она узнала этот обрывок бумаги. Должно быть, нашел в ее кармане… Да, теперь понятно… Это — письмо Исаака Ленормана.

К чему новое открытие может привести? Теперь у него часть, половина того, чем шантажировала его донья Франциска. Он понял, что Дженнифер тоже это читала. И может думать, что она знает, где спрятана другая половина. Но если он все равно уходит, ведь ни знания Дженнифер, ни потери доньи Франциски не могут иметь особого значения? И он сказал, что не обидит ее… У Дженнифер возникло нелепое ощущение, что мясо дрожит на ее костях, она старалась сделаться очень маленькой и безумно хваталась за последнюю надежду… Он сказал, что ее не обидит… Не такой уж он и плохой, его обращение с Джиллиан, хотя и по личным мотивам, точно же показывало это? Он навязал себя Джиллиан достаточно безжалостно, но он — жертва своих страстей, безразличный ко всем обязанностям и обязательствам и движимый желаниями и приступами ненависти, одинаково неуправляемыми и стихийными. Ненависть? Она вспомнила его лицо, когда он разговаривал с Доньей Франциской прошлой ночью и, как ни странно, почувствовала себя немного спокойнее. Чистая ненависть копилась много лет подряд и может вылиться в неожиданный ужасный взрыв… По сравнению с тем, что она видела вчера, его сегодняшнее поведение было почти нежным. Он не обидит ее. Он хотел просто лишить ее возможности действовать ненадолго. Вот что он сказал. Он ее не обидит. Он…

Он засунул письмо в карман и повернулся к кровати. Его тень заполнила всю комнату. Он шагнул вперед, тень нависла над ней в ожидании.

Остановился и повернул голову. Слушает. Ветер. Шаги по камням. «Стефен! — беззвучно закричала Дженнифер, но ей казалось, что ее крик заполняет ночь и заглушает ветер… — Наконец-то! Стефен!»

Быстро открылась наружная дверь. Из своего темного угла Дженнифер этого не видела, но Буссак напрягся, как охотничий пес, и пошел навстречу, прикрывая за собой дверь.

Дверь не захлопнулась, а немного приоткрылась со скрипом. Дженнифер видела угол стола и буханку хлеба, которую Джиллиан так и оставила. Бутылка вина сияла, как рубин, слабо поблескивал нож под лампой. Догорали поленья в очаге.