Стефани Кляйн - Честно и непристойно

– Вы такая рыжая, – произнес он, изучая мой локон, – что просто обязаны прийти.

Когда я показала его визитную карточку Вермишелли, та захлебнулась от восторга.

– Стеф, да он же знаменитый модный фотограф! Он снимает все выставки в Брайант-Парке, «Недели моды», и все такое. Ты пойдешь?

Конечно, пойду. Ведь меня пригласил сам Патрик Мак-Маллен лично. И он занимался именно тем, чем рассчитывала заняться когда-нибудь и я: зарабатывал себе на жизнь, благодаря своему увлечению.

На вечеринку Патрика я пошла с Геем Максом. Я надеялась, что мне удастся снова поговорить с Патриком: вдруг у него есть вакансия фотографа? Спросить никогда не мешает. Впрочем, оказавшись на вечеринке, я поняла: чтобы кого-то о чем-то здесь спрашивать, придется орать во все горло. Это вам не джаз при свечах. Зеленое пиво, бумажные трилистники, грандж-рокеры и толпы фотографов, таскавших за собой камеры, хоть здесь вроде и было запрещено фотографировать.

– И как тебя угораздило попасть сюда? – осведомился Гей Макс, удивленно глядя на меня.

– Ха. Я знала, что тебе тут понравится, даже несмотря на пижонство, – насмешливо сказала я. – Хозяин пригласил меня из-за рыжих волос. – Я встряхнула этими самыми волосами. – Не спрашивай о подробностях. Я с ним практически не знакома.

– Он что, решил, что ты ирландка или вроде того?

Я закатила глаза и подняла бокал с яблочным мартини.

– Выпьем за зеленый алкоголь и за еврейку с примесью латиноамериканской крови, которая выглядит как ирландка!

– И за моделей! – прибавил Макс, заглядываясь на знойную брюнетку неподалеку.

Мы чокнулись и выпили, наблюдая красивых людей, которые не были заняты едой.

– Я сейчас вернусь, – проговорил Макс, поигрывая своим стаканом. – Мне кое-куда нужно.

В его отсутствие я принялась обозревать окружающих через объектив. Мужчины с ершистыми прическами в стильных футболках и холщовых туфлях не обращали внимания ни на кого, мимо кого проходили. Хрупкие девушки с накрашенными яркой, как у официанток, помадой губами, выпячивали их, боясь, что если улыбнутся, испачкают помадой не только губы. «Сладенькие» мальчики, явно не достигшие двадцати одного года, видимо, проникли сюда при содействии швейцара. Они старались казаться взрослее с помощью жвачки: усердное жевание скрадывало их слабоватые подбородки. Еще здесь были немолодые джентльмены, которые имели шансы лишь у городских львиц лет сорока пяти с лицами, настолько стянутыми ботоксом, что презрительную гримасу уже не скорчишь. Впрочем, один из этих старомодных джентльменов без всяких колебаний подошел и ко мне.

– Как дела? – неразборчиво спросил седой мужчина с кожей как шкурка мандарина, слизывая с верхней губы пышную пивную пену.

– Хорошо, а у вас?

– Прекрасно. Прекрасно. – Из-за шума оркестра он заговорил громче. – Я как раз думал о том, есть ли у вас красный ковер, – пробормотал этот умник.

– Что? – Наверное, я все-таки ослышалась. – Фотографирую ли я красную ковровую дорожку?

– Нет, нет, дражайшая. – Взмахнув рукой, он придвинулся ближе и пояснил, обдавая меня алкогольным выхлопом. – Я только хотел узнать, сочетаются ли по цвету ваши занавески и ковер. – Я перестала улыбаться, но он, не обращая внимания на мою реакцию, уткнулся в мои волосы и громко вдохнул.

Это было не просто противно, это еще и пугало.

Именно что пугало, точнее и не скажешь. Иногда быть рыжей сложно, в основном среди людей. Этот стареющий ловелас отнюдь не первый обнюхивал мои волосы, воображая почему-то, что женщина с золотисто-рыжими волосами должна благоухать, как земляничная поляна. Обычно, сделав комплимент моим кудрям, мужчина подцеплял один локон и брал его в руку, поднося к носу. Глубоко вдыхая, он вопросительно на меня смотрел. Потом он закрывал глаза, словно пытаясь в уме отделить ноты персика от груши. Потом снова открывал глаза, так и не решив, что же обонял, только зная, что это что-то иностранное и редкое. Пугающее зрелище, доложу я вам. У этой страсти к неизведанному и редкостному нет логического объяснения. Не меньшее изумление вызывает у людей, когда я говорю, что унаследовала рыжие волосы от обоих родителей. Почему-то никто не верит, что мой отец может быть рыжим. Мы редко обращаем внимание на цвет волос мужчины. Перечисляя знаменитых рыжеволосых, вы не вспомните о Вуди Аллене или Винсенте Ван Toрe. Скорее, вы вспомните актрис вроде Джулианны Мур и Николь Кидман.

На карикатурах рыжеволосых изображают либо задирами, либо хитрецами и умниками. Мифология \связывает нас с ядом, с подземельями, с Аидом.