Даниэла Стил - Сестры

— Как же я смогу с ней общаться, если она не говорит по-английски?

— Она знает, что надо делать. В семье, где она работала, было пятеро детей. Все мальчики. Это гораздо труднее, чем убирать за четырьмя взрослыми женщинами и тремя собаками.

— Ну, это как сказать, — заметила Тэмми, теперь выполнявшая подобную работу. Но прислуга, не говорящая по-английски, — это все же лучше, чем совсем никакой.

— Ее зовут Хироко Сибата. Мы может прислать ее к вам во второй половине дня.

Миссис Сибата, одетая в кимоно, прибыла на собеседование точно в назначенное время. Как оказалось, она не полностью «не говорила по-английски», а произносила около десятка слов, употребляя их чаще всего не к месту. Она действительно выглядела очень опрятной и, войдя в помещение, вежливо оставила обувь возле двери. В агентстве не упомянули, скорее всего умышленно, лишь о том, что ей было около семидесяти пяти лет и она была беззубой. Миссис Сибата кланялась Тэмми всякий раз, когда обращалась к ней, что заставляло Тэмми кланяться в ответ. Но японка ничего не имела против собак, а это уже кое-что. Используя язык жестов и говоря громче, чем требовалось, Тэмми удалось, тыча пальцем в свои часы, довести до сознания женщины, что она должна выйти на работу завтра утром — попробовать. Тэмми понятия не имела, появится ли прислуга утром, но вздохнула с облегчением, когда та появилась.

Миссис Сибата вошла в дверь, сняла обувь, вежливо поклонилась каждому, включая Кэнди, одетую в стринги и прозрачную маечку, Энни, спешившую в школу, Сабрину, отправлявшуюся на работу, собак — всякий раз, когда она их видела, так что превратилась, в конце концов, в какого-то кружащегося дервиша. К большому удовольствию Тэмми, она работала до шести часов и, уйдя, оставила в доме полный порядок: на постелях сменила белье и застелила их с армейской точностью, вымыла холодильник, выстирала грязное белье, чистые полотенца аккуратно сложила в стопку. Она даже собак накормила. Правда, дала им морских водорослей, оставшихся от ее ленча, захваченного с собой, — каких-то маринованных деликатесов и сырой рыбы. От всего этого ужасно пахло, а у собак, отведавших водорослей, открылась ужасная рвота. Тэмми пришлось потратить больше времени, убирая за ними грязь, чем на уборку дома. На следующий день, когда миссис Сибата явилась на работу, Тэмми с помощью мимики и жестов, указывая пальцем на собачьи миски, на собак, на водоросли и корча рожи, достойные театра кабуки, попросила ее больше не делать этого. Миссис Сибата поклонилась еще, по крайней мере, шестнадцать раз во всех направлениях, доводя до сведения Тэмми, что все поняла.

Накануне вечером, когда к Кэнди зашли друзья, они умудрилась замусорить весь дом так, что работы было много. Тэмми позвонила в агентство и сообщила, что миссис Сибата принята, и та приступила к работе, обязуясь содержать дом в чистоте и порядке. Тэмми почувствовала себя свободной женщиной.

Проблема номер один была решена, но теперь, прежде чем искать работу, предстояло решить еще одну, более важную проблему. Надо было что-то делать с режимом питания Кэнди, пока не случилось беды. Сегодня был самый подходящий вечер для разговора с Кэнди на эту тему, потому что Крис ушел с приятелями на баскетбольный матч, и это было хорошо, так как возмущенные вопли Кэнди долетели бы, наверное, до Бруклина. Старшие сестры сказали ей, что больше не желают слушать никаких оправданий. Ей предложили два варианта на выбор — больницу или психоаналитика.

Кэнди изумилась:

— Вы это серьезно? Почему вы так бесцеремонно ведете себя и превращаете мой вес в проблему? Мама никогда бы так не поступила. Она была гораздо добрее каждой из вас.

— Это правда, не спорю, — сказала Тэмми. — Но мы здесь, а ее нет, и ты недолго проживешь, если не примешь меры. Кэнди, мы любим тебя, а ты можешь серьезно заболеть. Мы потеряли маму. Мы не хотим потерять тебя.

Они ее любили, но были непоколебимы. Она хлопнула дверью своей комнаты, бросилась на постель и проплакала несколько часов, но сестер это не тронуло. Обе знали, что у Кэнди достаточно денег, чтобы переехать и снять собственную квартиру, но она этого не сделала. Обдумывая ситуацию, она два дня с ними не разговаривала, но наконец, ко всеобщему удивлению, согласилась встретиться с психоаналитиком. По ее утверждению, с ее режимом питания все в порядке, они просто не видят, как она ест. А есть столько, сколько ест она, полезно для здоровья. Возможно, для канарейки или хомячка этого и достаточно, но никак не для женщины ростом сто восемьдесят пять сантиметров без обуви. Они уверяли Кэнди, что ей совсем не обязательно растолстеть, чтобы угодить им, и что, упаси Господь, они делают это не из зависти. Она даже привлекла их внимание к тому, что Тэмми набирает вес, что было правдой. У Тэмми с ее маленьким ростом весь лишний вес становился сразу же заметен, а после переезда в Нью-Йорк она набрала больше двух кило, хотя толстушкой и не казалась. Но их волновало не это. Их беспокоила проблема, связанная с неуправляемым режимом питания Кэнди.