Даниэла Стил - Сестры

Потом Энни загрузила посудомоечную машину, а отец, съев кусок яблочного пирога, сказал, что приготовлен он отлично. Энни лишь презрительно фыркнула в ответ. Потом они оба поднялись наверх. Энни радовалась завтрашнему переезду в новый дом. Здесь было слишком тихо, и она чувствовала себя изолированной от всего мира. Жить в Нью-Йорке будет гораздо лучше, пусть даже ее возможности передвигаться самостоятельно за пределами дома ограничены. Мысль о предстоящем переселении придавала ей бодрости.

Она посидела в своей комнате, слушая музыку и вспоминая жизнь во Флоренции: живопись, посещения Сиены, бесконечные часы, проведенные в галерее Уффици, и ее отношения с Чарли. Она все еще тосковала по нему, иногда ей хотелось позвонить, просто для того чтобы услышать его голос. Она все еще не оправилась от потрясения, вызванного тем, что он нашел ей замену и бросил. Но хорошо было уже то, что ей не пришлось говорить ему о своем несчастье и она не вызывала у него жалости. Энни позвонила Сабрине, которая сказала, что в доме дела идут хорошо, а также Тэмми в Лос-Анджелес, которая в субботний вечер сидела дома одна. Она купала Хуаниту и занималась стиркой. Было печально сознавать, что она никогда больше не увидит их лица и не заглянет им в глаза. Она могла чувствовать их присутствие, слышать их, прикасаться к ним, но на всю оставшуюся жизнь запомнит их такими, какие они сейчас. В ее представлении они никогда не состарятся и никогда не изменятся. Она легла спать, размышляя об этом, и ей приснилось, как они с Чарли любуются закатом во Флоренции, а когда она повернулась, чтобы сказать, что любит его, он исчез.

В воскресенье Сабрина приехала одна, чтобы забрать Энни. Кэнди, вернувшаяся домой в четыре часа утра, осталась в Нью-Йорке, в новом доме. Как и предсказывала Сабрина, она ушла поразвлечься со своим старинным приятелем. Крис, который провел первую ночь в новом доме с Сабриной, отправился с друзьями на бейсбол. В ее комнате они чувствовали себя комфортно, им понравилась кровать огромного размера, которая оказалась гораздо удобнее, чем ее старая кровать, меньшая по размеру и слишком жесткая. Кровати в новом доме — просто мечта. Сабрине здесь нравилось все, Крису тоже. В их распоряжении был целый этаж, так что они даже не слышали, как вернулась Кэнди. А когда Сабрина уезжала утром, младшая сестра еще спала.

Дома Энни и отец сидели возле бассейна с собаками. Зоя и Бьюла были теперь закадычными друзьями, и Кэнди спокойно оставила свою собаку накануне, боясь, как бы Зоя не потерялась или как бы ее не задавили работавшие в доме грузчики. Сабрина попросила разрешения у отца ненадолго оставить у него собак. Они с удовольствием проводили время за городом, а для него это будет компания, пока она, Энни и Кэнди будут заниматься переездом. У Сабрины сейчас и без собак хватало хлопот. Отец с удовольствием согласился присмотреть за собаками, и после ленча Сабрина и Энни отправились в Нью-Йорк. Энни притихла, и Сабрина не стала донимать ее разговорами. Такое теперь частенько случалось. Энни и прежде могла часами молча сидеть, погруженная в мысли об искусстве.

Уже на полпути к городу Энни наконец заговорила:

— Ты помнишь Лесли Томпсон?

— Нет. Почему ты спрашиваешь? Кто она такая?

— Ты ее ненавидела. Ее брат учился вместе с Тэмми, а она пыталась увести у тебя одного из твоих бойфрендов.

— Неужели? Когда это было? — в полном недоумении спросила Сабрина, и Энни рассмеялась.

— Кажется, ты тогда училась в выпускном классе. Мне было девять лет, но я до сих пор помню, как ты назвала ее шлюхой.

— Я? — громко рассмеялась Сабрина. — О Господи! — Она взглянула на сестру и моментально перевела взгляд на дорогу. После Четвертого июля она стала гораздо осторожнее водить машину, особенно на скоростной автостраде. Тэмми говорила, что по приезде в Лос-Анджелес тоже стала осторожнее на дорогах. — Я действительно ее помню! Настоящая сучка, но смазливенькая. Из тех, что своего не упустят. Мама называла ее «из молодых, да ранних». Та еще выскочка. Почему ты вспомнила о ней?

— Вчера она заезжала к нам.

— Зачем? Я с тех пор ее никогда больше не видела.

— Говорит, что развелась и переехала из Калифорнии. А к нам заехала выразить соболезнование по поводу гибели мамы. Привезла папе пирог.

— Ты шутишь?! — с отвращением воскликнула Сабрина, скорчив гримасу, и взглянула на сестру, лишний раз пожалев, что Энни ее не видит. Уж они бы сейчас обменялись такими взглядами! — Проклятие! Его уже начали атаковать. Не слишком ли она молода для него? Ей, наверное, года тридцать два. Самое большее тридцать три. Тогда ей было пятнадцать. Я теперь вспомнила ее и отлично помню также, что здорово ненавидела ее. Такая шлюха. Было бы здорово, если бы ты могла сказать, как она выглядит сейчас и как она смотрела на папу.