Анастасия Соловьева - Очарованные

– Этому дому более восьмидесяти лет, а проблем с ним никаких, – вмешался Сергей. – Потому что каждое бревно отваривали в олифе.

– Значит, у вас и квартира осталась? – догадалась Лена.

– Осталась, – засмеялась Катя и шепнула Лене: – Свекрови тоже надо где-то жить. Да и мы поживем еще там, пока здесь будет стройка. Ну, проходите же скорее. Вас все ждут!

Они вошли в просторную, но сумрачную комнату с большой белой печью и рядом окошек в сад. Посреди комнаты, ближе к окнам, стоял длинный стол, за которым сидела Катина сестра Женя с мужем, шафер Сергея Андрей тоже с женой. Все бывшие на свадьбе. Андрей даже тут, в полутьме, пребывал в дымчатых очках. Его жена, похожая на него как близнец, с таким же тусклым, незапоминающимся лицом, была тоже в очках, но с прозрачными стеклами.

За столом наступила тишина. Все разглядывали новоприбывших, особенно Бориса Муратова.

– Опоздавшим штрафную! – нарушил молчание Андрей.

Он привстал и, одной рукой придерживая полы пиджака, другой неудобно потянулся за бутылкой.

Продолжение свадьбы на «поплавке», с раздражением сообразила Лена. Только тамады не хватает.

– С опоздавших причитается тост! – Женя металлически захохотала. Она была вновь в каком-то эксклюзивном платье: черном с блестками, с широченным полупрозрачным приподнятым воротником.

Борю усадили рядом с ней, а Лену – между ее мужем и Андреем.

– Дай людям в себя-то прийти, – по-матерински захлопотала Катя. – Ребят, ешьте лучше.

– Борис!.. – Женя сразу взяла Борю в оборот. – А где нужно выставиться молодому талантливому художнику, чтобы его заметили?

– Где выставиться? – задумался Боря с уже поднятой ко рту вилкой салата. – Хорошо бы в Лондоне, Нью-Йорке и Цюрихе. Это настолько насыщенные коллекционерами и художественными событиями города, что, если художник достоин, он будет отмечен. Еще есть пара ярмарок, на которых важно «засветиться»: это Armory sНow в Нью-Йорке и «Арт-Базель».

– А что нужно, чтобы попасть туда со своими работами? Если не секрет, конечно. – Женя обворожительно, как ей казалось, улыбнулась.

Все уставились на Борю.

– Не секрет. Сами галереи сейчас вкладывают в раскрутку собственных художников. Это – новые проекты, выставки, ярмарки. В среднем галерея вкладывает в своего художника от пяти до десяти тысяч долларов в год. Только одна упаковка художнических работ при переезде дотягивает до двух тысяч долларов. Нам обошлось в семьсот зеленых только доставить произведения из аэропорта до места проведения ярмарки в Нью-Йорке. Или стенд на выставке, скажем, стоит пять тысяч у нас в России и десять—пятнадцать на Западе.

– Борис, и все это окупается? Арт-бизнесом сегодня выгодно заниматься?

Спрашивая, Женя напряженно поглядывала на Катю, мол, для тебя узнаю. И все это понимали. Катя опустила глаза, ей было неловко.

– Да. Как никогда. Изящные искусства становятся главным увлечением западной и российской элиты. Арт-рынок сейчас переживает подъем. По оценкам Михаила Швыдкого, в будущность его министром культуры, потенциал арт-бизнеса уступает лишь телевизионному. Состоятельные люди у нас в стране коллекционируют антиквариат и современное искусство и с азартом участвуют как в наших, так и в западных аукционах.

– А что, они просто приходят к вам в арт-галерею и покупают, что понравится им, полагаясь на свой вкус?

Казалось, Женя интервьюировала Муратова.

– Нет, конечно. Вначале звонят референты, выясняют цены и главное – возможную доходность вложений в того или иного художника.

– В смысле, – не поняла Женя, – выясняют, талантлив ли художник?

Боря только посмеялся над ее наивностью.

– Сейчас нет такого понятия «талантливый». А есть – актуальный или неактуальный художник. И для покупки работ актуального художника клиенты записываются в очередь, составляются так называемые «листы ожидания».

– И значит, совсем безразлично, что изображено на его полотне? – не выдержала Катя.

– Практически да, – подтвердил Боря. – Важнее для них, что со временем цена этого шедевра возрастет. И сейчас каждый олигарх уже владеет какими-то произведениями искусства.

– Значит, коллекционирование сегодня есть только выгодная инвестиция? – неприятно ухмыльнулся Андрей.

– Не только. Но это во-первых. А во-вторых, это обозначение себя как современного богатого, включенного в высшие сферы общества, в элиту России. Потом, сбор уникальной коллекции, с которой можно попасть в анналы истории. И наконец, просто стремление облагородить интерьер.