Маша Царева - Девушки с проблемами

– Но разве это причина? – Он взял ее за руку, и ей пришлось-таки поднять на него глаза. – У тебя всегда было много концертов. Но раньше-то мы встречались...

Как и любой влюбленный, который шестым чувством понимает, что недолго осталось до того дня, когда ему скажут «до свидания», он отчаянно цеплялся за хрупкие соломинки.

– Я попробую объяснить, – вздохнула она. Похоже, этот разрыв будет не из легких. От неприятного разговора ей не отвертеться, туманных намеков Миша понимать не хочет...

Женя привыкла ассоциировать мужчин с животными. Исполненные спокойной уверенности снобы – это, разумеется, львы. Мачо в расстегнутых до пупа белых рубашках и с выбритыми парикмахером бородками – тигры. Ленивые большие боссы, которые перемещаются в пространстве с достоинством пятипалубных кораблей, – слоны. Большинство Жениных закулисных коллег, сценических «болванчиков», были ярко выраженными шимпанзе. Ее отец, верзила-интеллигент, скрывающий природную трусость за социальной агрессией, относился к жирафам. Многие представители животного мира встретились на ее исполненном яркими событиями жизненном пути – и кролики, и хомяки, и преданные псы, и гулящие коты, а вот Миша Мамонтов, к сожалению, был из телят. Последние были ей не то чтобы омерзительны, просто она не могла относиться к ним, как к мужчинам. «Телята» были особами романтическими, они охотно дарили цветы, только и успевали заказывать шампанское (не поинтересовавшись, а вдруг с куда большим удовольствием она бы опрокинула рюмку перцовочки?!), восторженно смотрели на нее снизу вверх, как будто она была не просто девушкой Женей с лохматыми волосами и угрями на подбородке, а спустившимся с небес мессией.

По мере того как она выдавливала из себя слова, точно засохшую зубную пасту из тюбика, лицо Мамонтова принимало все более растерянный и мрачный вид. Она бы обрадовалась, если бы он разозлился, если бросил бы ей в лицо несколько язвительных оскорблений – мол, что ты возомнила о себе, тощая и прыщавая? Тогда ей было бы намного легче. Но Миша молчал.

– Вот, – пришлось сказать Жене, чтобы поставить в своем монологе логическую точку.

– Значит, это все? – дошло наконец до Миши.

В какой-то момент ей показалось, что он расплачется. Только не это. Нет зрелища более жалкого, чем крашеная блондинка в костюме «Том Клайм» и плачущие мужчины.

И Женя подтвердила, глупо рассматривая пол:

– Все.

– Но ведь мы же можем хотя бы общаться... – встрепенулся Мамонтов. – Я хочу сказать, что ты ведь вовсе не имеешь в виду, что вообще больше не хочешь меня видеть.

Именно это она и имела в виду. Неужели он не понимает, что после такого разговора у них вряд ли получится время от времени пересекаться за кружечкой пенного пива и как ни в чем не бывало обсуждать общих знакомых, полуфинальные игры УЕФА и нового любовника Бритни Спирс?!

Тем не менее Женя ответила:

– Да, конечно. Через какое-то время, когда ты успокоишься... Мы могли бы пообедать вместе, или сходить в кино, или... – Черт, какой же жалкой она себя в тот момент чувствовала!

А несчастный Мамонтов окончательно разошелся и задал ей вопрос, который брошенным любовникам озвучивать принципиально не рекомендуется:

– Женя... У тебя что, кто-то есть? – И глаза у него при этом были, что называется, на полвторого.

– Да нет у меня никого, – махнула она рукой. И почти не соврала. Потому что и басист малоизвестной рок-группы, в номере которого она пару раз переночевала во время гастролей (собственно говоря, для нее имел значение не сам мужчина, а то, что у него был номер люкс с джакузи и встроенным феном), и какой-то мужик в кожаных штанах с сальным взором, которого она подцепила где-то на фуршете, – все они были для нее именно никем.

– Ясно, – Миша потух, – ладно, я все понял...

Она еле удержалась от того, чтобы радостно воскликнуть: «Ну наконец-то!» Но к Мамонтову она относилась, по большому счету, хорошо и даже с некоторой нежностью, поэтому намеревалась сохранить скорбную мину до конца диалога.

– Так я пойду?

– Да, так будет лучше, – благосклонно разрешила она.

– Жень... Но если ты когда-нибудь передумаешь... Ты мне только позвони. Я так и не понял... Не знаю, что у тебя произошло и почему все так. После того, что между нами было...

Она открыла было рот, но он остановил ее предостерегающим жестом:

– Да не надо мне ничего объяснять, я понимаю, что тебе тоже нелегко. В любом случае, спасибо, что согласилась хотя бы со мной встретиться. Ты ведь могла просто перестать отвечать на мои звонки.