Екатерина Риз - Мы играем в пистолеты

Когда я вошла, Мартынов с кресла, в котором сидел, вальяжно откинувшись на спинку, не поднялся, только уставился на меня, как на неожиданное развлечение, будто только меня и ждал всё это время. Даже поздороваться забыл. Потом зачем-то открыл рот, и так замер. Я взглядом с ним встретилась и осторожно кивнула.

— Здравствуйте. — Потом с адвокатом поздоровалась.

Пётр Янович отозвался достаточно вяло, а после заметил:

— Да, сегодня не скажешь, что утро доброе.

— А вы, значит, Ника, — ожил, наконец, Глеб. Я снова на него посмотрела. — Я её узнал, — порадовал он, правда, обращался уже к Гене. — Красивая.

Тот еле слышно фыркнул за моей спиной, тем самым желая дать всем понять, что кроме красоты от меня ждать, в общем-то, и нечего, по крайней мере, хорошего. Я кинула на Генку нетерпимый взгляд через плечо, затем прошла вперёд и положила сумочку на письменный стол Филина, на котором царил жуткий бардак. Я сдвинула на середину стола любимую статуэтку Кирилла из папье-маше, изображавшую Пизанскую башню, а сама обратилась к адвокату.

— Вы его нашли?

Пётр Янович несказанно удивился.

— Я?

— Но вы же его адвокат.

— Адвокат, но не следопыт.

— Замечательно, — проговорила я, не сумев скрыть сарказма. На край стола присела и сложила руки на груди. И тут заметила, что Мартынов с Генкой, вместо того, чтобы о деле думать, странно переглядываются между собой, подавая друг другу тайные знаки. Что-то мне подсказывало, что предметом столь бурного перемигивания стала я.

— В чём дело?

Я специально задала этот вопрос, а Мартынов резко повернулся в мою сторону и посмотрел удивлённо. Видимо, всерьёз рассчитывал, что я ничего не замечу, а Генка лишь сурово поджал губы.

— Так что вы вчера не поделили? — спросил он после паузы.

Я непонимающе нахмурилась.

— А это здесь при чём?

— Я не просил со мной пререкаться, я вопрос задал.

— Вот только не надо повышать на меня голос, Геннадий. Ты, по-моему, перепутал кое-что. Ты охранник, на этом твои полномочия заканчиваются, в постель к шефу не лезь. Давай всё-таки обязанности поделим.

Пётр Янович приоткрыл рот, но так и не нашёл, что сказать, а Мартынов смешно скривил губы, многозначительно поглядывая на Геннадия. Только нам с Генкой не до улыбок было. Мы взглядами столкнулись, но я совершенно не собиралась ему уступать.

— Это из-за тебя у Арзауса на него зуб! — зло выдохнул Генка.

Я только презрительно фыркнула.

— Правда? А может не из-за меня, а из-за тебя? Это ты у нас, любитель людям руки ломать. По две сразу!

— Из-за тебя же и ломал!

— Надо было с умом ломать! А то привыкли напролом, только и умеете, что лбом стены прошибать. Не удивлюсь, если вы его в подъезде встретили. А он ведь такой дурак, что ничего не понял. Или вы догадались, просветили? От кого и за что ему прилетело!

Генка свирепо уставился на меня, и только ноздри, как у быка, раздувались. И так-то не красавец, а тут вообще кошмар и ужас, честное слово.

— Ну что ты смотришь на меня? — разозлилась я. — Давай, скажи, что твой шеф идиот и на титьки запал. Ты ведь так, кажется, про меня всем говоришь?

Гена толкнул в плечо подозрительно притихшего Мартынова.

— Вот ты видишь? Это же… зараза! А я предупреждал, что не стоит с ней разговаривать! Ты ей слово, она тебе двадцать в ответ. От неё одни проблемы!

Мартынов кончик носа потёр, пытаясь скрыть улыбку, и попробовал его успокоить:

— Они все такие, Гена.

— Угу, как же…

— И что бы вы делали без меня? — Я в упор посмотрела на Глеба. — Сидели бы здесь и горевали?

— Зато теперь нам есть, кого послушать, — съязвил Генка. — Тебя!

— Господа, давайте попробуем успокоиться, — примирительно проговорил Пётр Янович, а Гена, услышав обращение "господа", откровенно скривился.

— Я не хочу успокаиваться, — заявила я. — Я хочу, чтобы вы его нашли! Где он может быть?

— Да где угодно. — Глеб в задумчивости потёр подбородок рукой. — Его могут запереть в камере и забыть о нём на несколько дней. И мы ничего не докажем. Скажут, что он был пьян, ничего соображал, грязный весь. Не узнали, не смогли как следует допросить, времени не хватило… А когда найдут достаточно вескую причину возбудить дело, Кирилл по случайности найдётся в каком-нибудь обезъяннике или вытрезвителе. Очень удобно, даже искать и арестовывать не надо.

— А свидетели? — беспомощно спросила я.

— Ника, ну какие свидетели? — Гена только рукой махнул. — Три часа ночи, на остановке ларёк круглосуточный. Ханурик какой-то за добавкой прибежал, а продавец в ларьке, его не лучше. До сих пор, наверное, толком не проспался. Хорошо хоть что-то заметили, и рассказать смогли.