Марго Романова - Тайга

— Извините, — вновь проговорил Николай, не найдя других слов. Отчего-то в этот момент он забыл, зачем сюда пришел. В голове громко свистело и мысли гонялись одна за другой с такой скоростью, что он не успевал схватить ни одну из них. Он тяжело вздохнул и отчаянным взглядом посмотрел на Рябинушку, замершую за его спиной.

— Мы пришли к вам за помощью, — словно музыка, зазвенел ее нежный голосок. Яростные свистуны в его голове сразу притихли, а мысли потекли прежним неспешным потоком.

— Знаю, зачем вы пришли, — раздраженно проговорила вяло шевелящаяся масса. Откуда-то из ее недр показалась худая когтистая рука, остервенело почесала голову и недовольно проворчала: — Вши замучили. За триста лет кровь совсем жидкая стала, а им все неймется.

— И что же вы знаете? — пристально высматривая место, куда опустить подошву, с которой свисали длинные тонкие кишки, брезгливо поинтересовался Николай.

— Жизнь ей купить хочешь, — кивнула в сторону Рябинушки ведьма. — А ты действительно хороша — девка, в общем, как и все берегини. Чего ж тебе в тайге не жилось? Зачем к людям поперлась? Поверь, любовь того не стоит. Она быстро проходит, а влачить жалкое существование тебе придется до конца своих дней.

Гигантский черный паук опустился с потолка прямо ведьме на плечо. Старуха даже не пошевелилась.

— С охоты вернулся, — гордо заявила она. — Сегодня ни одну муху сожрал, кровопийца мой.

— Извините, но это не ваше дело, — сиплым голосом проговорил Николай.

— Да извинялся уже! — старуха заинтересованно посмотрела на него. — Чего с голосом то? Боишься меня? Правильно делаешь. Я, если захочу, за секунду тебя в горстку пепла превращу. Но я не хочу.

— Так вы поможете нам? — робко поинтересовалась Рябинушка.

Старуха молча уставилась на нее черными, горящими словно угли, глазами. Не выдержав ее тяжелого взгляда, Рябинушка прикрыла веки и чуть пошатнулась.

— Мы вам заплатим, — прохрипел Николай и, откашлявшись, продолжил. — Сколько скажете, столько и заплатим.

— Уже все оплачено, — утробным, холодящем кровь голосом, огласила она избушку. — Сполна.

— Как… кто? — еле отлепив язык от неба, все же спросил Николай.

— Матушка берегинькина, столь ей ненавистная, — страшно заржала колдунья. Даже паук не выдержал. Быстро засеменив кривыми лапками по невидимой паутинке, он спешно полез к потолку. — За никчемную коротенькую жизнь своей дочери она отдала мне свою душу. Я ей прямо сказала, что она дура. Как, говорю, была ты Нагира идиоткой, так и осталась.

— Она… была… здесь? — сдавленно спросила Рябинушка и обхватила рукой горло, словно защищая его от невидимого противника. Ей катастрофически не хватало воздуха, и она начала хватать его ртом. Николай испугался, что она упадет в обморок. И, подхватив ее на руки, заспешил к выходу. Он уже не обращал внимания на жалобные писки и мягкие тушки, которые попадали ему под ноги.

Солнечный свет оказался невыносимо ярким после мрачного дома, и они на секунду зажмурились. С удовольствием вдохнув свежий воздух, Николай усадил девушку на покосившуюся лавчонку.

— Ты как? — наклонился он к ней.

— Сейчас уже хорошо, — попыталась улыбнуться ему бледными губами Рябинушка. — Нагира была здесь. Если она отдала ей свою душу, то значит ее больше нет… Получается, она умерла, пытаясь спасти меня.

— Но это нормально, — присел на корточки Николай. — Любая мать, не задумываясь, отдаст жизнь за своего ребенка.

— Это так странно, — медленно, четко выговаривая каждое слово, Рябинушка подняла глаза к небу. — Всю свою жизнь она делала только гадости. Сколько раз наши с ней пути пересекались… И не то, чтобы ненавидела. Я не понимала ее и не любила.

— Хорошо, милая, — погладив Рябинушку по голове, Николай встал. — Мы с тобой потом об этом поговорим. Ты пока здесь сиди, приходи в себя, а я пойду со старухой поговорю.

— Я с тобой, — попыталась встать девушка, но Николай остановил ее.

— Тебе еще придется туда пойти, но чуть позже.

Рябинушка послушно кивнула и осталась сидеть на лавочке.

Едва Николай переступил порог, тяжелая дверь с оглушающим грохотом захлопнулась за ним.

— Что происходит, черт возьми? — прошипел он и побежал в комнату, где несколько минут назад они разговаривали с колдуньей. Кресло еще качалось по инерции, пустое кресло. Из маленького серого от грязи оконца пробивался слабый свет. Но, как только он подошел к нему, с наружной стороны захлопнулись дубовые ставни и он погрузился в кромешную тьму.