Марго Романова - Тайга

— И поэтому я должна была наблюдать за твоими мучениями? — вознегодовала Березонька. — Тебе было плохо, и я была обязана тебе помочь. Ты живое существо, обитательница нашего леса и поэтому всегда вправе рассчитывать на нашу помощь.

— Спасибо, — невнятно пробормотала Верло, пытаясь подняться с холодной земли. — Ты помнишь о нашем договоре? Тебе нужно поторопиться, через два дня Семик.

— Я помню, — сухо ответила берегиня. — Завтра я его приведу. Только учтите, я буду рядом с ним и не позволю причинить ему физическую боль.

Ведьма молча кивнула и еще долго наблюдала за медленно удаляющейся белой фигуркой. Почему-то ей подумалось о том, что не зря много лет назад Нагира выбрала именно ее из множества маленьких берегинь. Она бы просто не смогла жить с ними. Она не умеет помогать, прощать и созидать. Она рождена для того, чтобы разрушать. И она обязательно разрушит, уничтожит, растопчет их всех!

Яркий солнечный луч нежно коснулся его щеки, словно любящая женщина провела по его лицу горячей ладонью. Он не спешил открывать глаза, наслаждаясь моментом. Он ощущал на своем плече легкую тяжесть головы Рябинушки. Длинные пряди ее волос чуть щекотали его ноздри. Николай довольно улыбнулся и, наконец, приоткрыл один глаз.

За окошком разгорался яркими красками новый день. Птицы заливались разными голосами. Крепкая лапа дуба прислонилась к стеклу, словно устав от всеобщего возбуждения. В избушке было тихо и душно. Ему страстно захотелось искупаться в озере, про которое ему частенько говорила Рябинушка. Кажется, даже во сне он плескался в теплой прозрачной воде. Но ему не хотелось будить берегиню. Так сладко она посапывала рядом с ним.

Глядя в потолок, он принялся рисовать в своем воображении картины их будущей счастливой жизни. Довольно улыбаясь, он представлял себе, как Рябинушка будет адаптироваться к городской жизни, как будет задавать ему смешные вопросы и учиться готовить. Конечно, она не будет работать. Он вполне в состоянии обеспечить свою семью сам. Берегиня… нет, уже не берегиня, а обычная земная девушка… Ей ведь надо будет дать какое-то имя! В человеческом обществе не принято именовать людей названиями деревьев. Сегодня же нужно этим заняться! Сейчас Рябинушка проснется и он начнет перечислять ей все знакомые ему девичьи имена. Пусть сама выбирает, какое ей приглянется. Не станет он называть лишь одно имя — Ирина. Слишком неприятные воспоминания вызывало оно в нем.

Сильный удар тока, прошедший через правую руку и взорвавший голову, жестко вырвал его из сладкой полудремы. Скатившись на пол, он начал кататься по деревянному настилу, временами вздрагивая всем телом и жалобно поскуливая.

Рябинушка молча наблюдала за ним. Когда его перестали скручивать дикие судороги, он обхватил голову руками и поджал колени к подбородку, улиткой скрутившись у ног берегини.

— Прости меня, — прижав к груди руки, заплакала она. — Мне так сладко спалось в твоих объятиях, что я позабыла обо всем. Я даже не почувствовала, что ко мне вернулись утраченные вчера силы. Моя энергия чуть не убила тебя.

— Ничего страшного, — сквозь зубы процедил Николай. — Хотя, было бы лучше, если бы она совсем к тебе не возвращалась.

— Тебе уже лучше? — присев на корточки, осторожно поинтересовалась она.

— Все нормально, — наконец, распрямившись и сев рядом с Рябинушкой, кивнул Николай. — Этот удар током только взбодрил меня. И разбудил аппетит.

— Ты голоден? — вскочила на ноги берегиня. Щечки ее раскраснелись от страстного желания поухаживать за своим любимым. — Я сейчас принесу тебе чистой родниковой водички и земляники.

Николай не успел ничего возразить. Уже через секунду ее белый воздушный наряд промелькнул в окошке и исчез.

Все еще держась за голову, он потихоньку побрел к выходу. Прямо на пороге сидел крошечный зайчонок, и бесстрашно смотрел прямо на него.

— Извини, дружок, но мне очень хочется есть, — осторожно попятившись назад, прошептал Николай.

Николай давно обнаружил острый охотничий нож, лежавший на криво приколоченной полке у самого входа. Не отводя глаз от зайки, он пошарил рукой по шершавой поверхности. Наткнувшись на кожаную рукоятку, он медленно взял ее в руку.

— Ты заблудился, малыш? — медленно приближаясь к зверьку, тихо заговорил он. — И чего тебе дома не сидится? Мамка, наверное, уже все лапы сбила, разыскивая тебя.

Заяц смотрел на него, как зачарованный. Казалось, он совсем не чувствует приближающейся к нему вплотную опасности. Навострив уши, он старательно ловил каждое слово Николая. На секунду ему стало остро жаль малыша, но чувство голода оказалось сильнее. Сделав резкий прыжок вперед, он схватил зайку за уши и одним рывком перерезал ему горло.