Фрида Митчелл Митчелл - Испытай меня

Джейн не имела ни малейшего понятия, о чем они говорили за едой, но, по крайней мере, заметила, что Фернан сохранял свой обычный самоуверенный, невозмутимый вид — как, впрочем, и все окружающие. Что же касается ее… Она была совершенно не в себе и могла думать только о своем чувстве, которое осознала так внезапно.

Как странно, что она не догадалась об этом прежде! А ведь Фернан сказал, что больше не верит в любовь… Что ж, если бы можно было выбирать, в кого влюбиться, тогда бы она выбирала… Но любовь не пара обуви или новая шляпа. Она поражает со всей силой, когда этого меньше всего ожидают.

— Не хочешь потанцевать?

Джейн удивленно подняла глаза. Фернан смотрел на нее, и лицо его было совершенно непроницаемым. Никогда невозможно догадаться, о чем он думает! А что, если он сейчас сравнивает ее с той женщиной, о которой тоскует до сих пор? Наверняка Иветт прекрасно танцевала. Стройное, изящное тело, которое она видела на фотографиях, словно специально было предназначено для танца…

— Нет, спасибо. Я… я плохо танцую, у меня обе ноги — левые.

— Я сомневаюсь в этом. — К ужасу Джейн, Фернан встал, обошел столик и взял ее за руку. — Я очень сильно в этом сомневаюсь.

— Фернан, но я и вправду не хочу!..

Но это была откровенная ложь! И пока они шли рука об руку к танцевальной площадке, и когда Фернан заключил ее в объятия, прижав к своей груди, Джейн чувствовала, что пребывает наверху блаженства.

Она прижалась лбом к его плечу, вдыхая его запах, ощущая одновременно и боль, и наслаждение, а потом откинула голову, чтобы взглянуть в его улыбающееся лицо.

— Кажется, ты говорила, что не умеешь танцевать? — произнес Фернан тихо.

— Не умею, — улыбнулась она в ответ так, как, наверное, не улыбалась никогда в жизни. — Я просто следую за тобой, вот и все.

Она действительно просто плыла, скользила по воздуху…

— Это скрытый комплимент? — усмехнулся Фернан. — Осторожнее, так можно попасться! Ведь я же страшный, злой Серый Волк, а ты — маленькая Красная Шапочка…

Это было невыносимо! Если бы кто-нибудь сказал Джейн, что можно желать кого-либо так, что это превращается в физическую пытку, она бы ни за что не поверила. Но сейчас острая боль одновременно с чувственным теплом переполняли ее сердце, отзываясь в каждой клеточке, в каждом нерве.

А Иветт была с ним несколько лет… Она просыпалась рядом с ним, смеялась вместе с ним, разделяла с ним маленькие семейные тайны, занималась с ним любовью долгими ночами…

— Джейн…

Она услышала свое имя, произнесенное еле слышным шепотом, и ее словно ударило током: он желал ее. Джейн закрыла глаза и еле сдержала порыв поднять голову и найти губами его губы. Он желал ее, все его тело желало ее! Что бы Фернан ни чувствовал до сих пор к Иветт, что бы ни говорило его сердце, сейчас, в эту минуту, ему была нужна только она.

— Ты очень красива, Джейн, тебе это известно? — Его дыхание обдавало ее жаром. — У тебя кожа нежная, как у младенца…

Как у младенца? Она тут же подумала о шрамах на своем животе, и это заставило ее напрячься.

— Не бойся. — Фернан заметил ее состояние, но не понял его причину. — Я знаю, что ты думаешь обо мне, и не собираюсь тебя торопить. Но только… эта химия, о которой ты говорила, снова дает о себе знать. — Его голос звучал вкрадчиво, обволакивающе, и Джейн неожиданно разозлилась на нелепость сложившейся ситуации: она хотела его до безумия, до беспамятства! — Расслабься, Джейн. Мы с тобой взрослые люди — можем же мы провести пару часов вместе без всяких сложностей!

Что он имел в виду? Она хотела спросить, но Фернан вдруг развернул ее спиной к себе, продолжая сжимать в объятиях, и Джейн удивилась, что можно танцевать и так.

Они провели на танцевальной площадке больше часа, и Фернан целовал ее бессчетное количество раз, наклоняя свою черную как смоль голову и терзая ее губы.

Джейн и раньше подозревала, что Фернан очень чувственный человек, несмотря на внешнюю сдержанность. Это читалось во взгляде его блестящих темных глаз, в капризном изгибе губ, в движениях гибкого, сильного тела. Но открытием для нее явилось то, что, оказывается, можно заниматься любовью в зале, полном народу!

Фернан проделывал с ней невероятные вещи; его возбуждение ощущалось горячо и остро через ткань одежды, разделявшую их. А когда Джейн позволила себе представить, что было бы, если бы они оказались одни, то едва не лишилась чувств.

Когда началось шоу, Фернан отвел ее к столику, и Джейн знала, что ни за что не дошла бы, если бы не твердая рука, поддерживавшая ее за локоть. Она попыталась сосредоточить внимание на певице с ангельским голосом и фигурой римской матроны, но боковым зрением постоянно следила за Фернаном, замечая каждое движение его руки или поворот головы. Они покинули ресторан сразу после одиннадцати, выйдя в прохладную, благоухающую ночь, залитую светом полной луны. Пока они шли к машине, Джейн изо всех сил пыталась унять дрожь, но тщетно. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой беззащитной перед собственным физическим влечением, грубым и сильным, но главное — перед тем, что Фернан проник в самые сокровенные глубины ее души.