Роберта Ли - Снежная Принцесса

– Послушай, дружок, ты рискуешь… Нэнси?!

С сильно бьющимся сердцем Нэнси стояла в свете фонаря, ее прекрасные рыжие волосы развевались на ветру. Они не виделись всего неделю, а казалось, прошло не меньше десяти лет. Он был в потертых джинсах и майке Т-шорт, его подбородок небрит, волосы упали на лоб. Господи, как же она соскучилась по нему!

С трудом подавив желание броситься ему на шею, она скромно спросила:

– Можно войти?

Дон смутился, сообразив, что загораживает собой вход.

– Да, конечно. - Проклятье, что случилось, почему их тон так официален? Поспешно отступив в сторону, он пропустил ее в дом.

Легкий щелчок замка неожиданно прозвучал слишком громко и разорвал тишину дома. Удивившись, что в доме так темно и тихо, Нэнси вопросительно взглянула на Дона, но в темноте различила лишь блеск его глаз.

– А где Труди?

– Осталась у подружки. - Ему хотелось засыпать ее вопросами, но он остановился на самом главном. - Почему ты вчера не сказала, что сегодня приедешь?

В голосе Дональда послышались и легкая обида, и беспокойство, и сомнения, обуревавшие его, и Нэнси поняла, что прошедшая неделя была для него так же тяжела и трудна, как и для нее.

– Потому что тогда я еще не знала, - тихо ответила она. - Просто сегодня произошло нечто очень важное… Сегодня на ярмарке я случайно встретила Берта Стивенса.

– Что за… - Оборвав себя на полуслове, Дон покосился на нее, пораженный той живостью и радостью, с которой она начала свой рассказ. - Не предполагал увидеть на твоем лице улыбку при разговоре об этом подонке. Что случилось?

Нэнси засмеялась, не в силах больше скрывать счастье, переполнявшее ее, и обняла его за шею.

– Я поняла, насколько он жалок. Девушка в красках обрисовала возлюбленному все, что пережила за последнюю неделю, рассказала о своих душевных муках, об острой боли, пронзившей и долго не отпускавшей ее, когда она впервые нашла в себе силы не отворачиваться от воспоминаний, а как бы посмотреть на них со стороны, другими глазами, о той радости, когда наконец-то осознала, что Берт ничтожество и его власть над ней придумана ею самой.

– Он просто жалкое подобие мужчины, - пришла она к заключению. - Навозный червяк, как назвала его моя мама. Узнав меня, он сбежал. - В ее глазах появилась твердая уверенность. - Его больше нет для меня, понимаешь, он ушел в небытие.

Дону захотелось прыгнуть до потолка от радости, схватить ее в охапку и закружить по комнате до изнеможения… Но сначала ему необходимо было разрешить свои сомнения, удостовериться, что она его.

– Могу ли я понять твои слова так, что ты готова выйти за меня замуж? - несколько хриплым голосом спросил он, обняв ее за плечи. - Я так мечтаю об этом, любимая.

– Дон, милый, и я тоже… Но - - дрогнувшим голосом начала она. Он сжал ее плечи.

– Что но? Черт возьми, Нэнси, неужели у тебя есть еще какие-то сомнения…

Ее горячий поцелуй заставил его замолчать. Мысли спутались. Оторвавшись от него, она улыбнулась и взяла его за руку.

– Я так хочу тебя, поговорим позже, - сказала Нэнси и потянула его в спальню.

Всю последнюю неделю он только и мечтал, чтобы она снова оказалась в его постели, но ее просьба показалась ему несколько подозрительной. Что-то здесь не так. Зайдя в спальню, она решительно подошла к ночнику и включила свет. Он стоял не шелохнувшись.

– Любимая, если ты хочешь проверить себя, это твое право. Но что бы ни случилось между нами сегодня ночью, это никоим образом не изменит наше решение. Мы все равно поженимся!

В ее огромных карих глазах стояла мольба.

– Мне надо знать, как я себя поведу, когда ты крепко обнимешь меня и твоя страсть достигнет апогея. Прошу, не сдерживай себя. Дон, для меня это очень важно. Пожалуйста.

Он готов был на все ради своей любимой. Бог ему в помощь!

– Я люблю тебя и ни в каком случае не дам тебе улизнуть, - пообещал он. - Может, выключить свет?

Она улыбнулась, в глазах вспыхнули озорные искорки.

– Не надо. Мне нечего скрывать, разве что родинку на правом бедре. А тебе? Он засмеялся.

– Я покажу тебе свою родинку, если ты покажешь мне свою. Идет?

– Идет, - прошептала она и обняла его. Он дал себе слово контролировать каждое свое действие. Чего спешить, ведь впереди целая ночь, целая жизнь. Его ласки будут нежными и настойчивыми, поцелуи медленными и дразнящими, он станет ее добиваться, пока она сама не затрепещет под ним.

Размышляя так, о" не принял во внимание свою собственную страсть и жажду. В ту секунду, когда их губы слились, а руки обвились вокруг ее тела, его кровь закипела, обжигая плоть. А Нэнси только добавляла масла в огонь. Она была такой податливой, такой заразительно возбуждающей! Ее руки ласкали его, гладили, мучили. Какой к черту самоконтроль, прикосновением она просто сводила его с ума, без слов давая понять, как жаждет его. Целуя ее лицо, шею, его губы наткнулись на преграду. Блузка!