Даниэла Стил - Свадьба

— Я не совсем понял, их интересы представляет ваша фирма или их дела ведете вы лично?

На вид Аллегре можно было дать лет двадцать пять, и казалось странным, что молодой адвокат представляет интересы столь знаменитых личностей.

Она рассмеялась, и ее смех показался Джеффу самым прекрасным на свете.

— Нет, не фирма, они мои клиенты. Конечно, у меня есть и другие, но их имена я не имею права разглашать. Этих я назвала только потому, что они сами не скрывают, что я их адвокат. Думаю, Брэм готов рассказать первому встречному, у какого врача он лечится, Мэл такой же. А Кармен то и дело напоминает газетчикам, кто представляет ее интересы.

Казалось, Аллегра не видит ничего необычного в том, чтобы вот так запросто упоминать известные имена, для нее это были не знаменитости, а просто люди, с которыми она работает. Джефф присвистнул.

— Ну и компания! Должно быть, вы очень гордитесь собой, — сказал он с нескрываемым восхищением. — И давно вы работаете в фирме?

Он подумал, что, вероятно, она на самом деле старше, чем ему показалось. Словно прочтя его мысли, Аллегра рассмеялась:

— Четыре года. Мне двадцать девять лет, скоро будет тридцать — по мне, даже слишком скоро.

Джефф улыбнулся:

— А мне тридцать четыре, но рядом с вами я чувствую себя так, будто последние десять лет просто проспал. Вы уже многого достигли… Артисты наверняка не самые легкие клиенты.

— Некоторые — да. — Аллегра всегда старалась быть справедливой. — А насчет того, что я достигла, не говорите глупости, вы написали две книги, собираетесь начать третью, пишете сценарий, снимаете фильм. А что я? Я всего лишь представляю интересы нескольких талантливых людей вроде вас. Я составляю их контракты, веду от их имени переговоры, оформляю для них доверенности и завещания, словом, стараюсь помочь им, чем могу. Наверное, моя работа тоже в некоторой степени творческая, но, конечно, с вашей и сравнивать нечего. Так что не жалейте себя, — в, заключение шутливо упрекнула Аллегра. В действительности оба они достигли многого и обоим нравилась их работа.

— Может, мне тоже понадобятся ваши услуги, — задумчиво произнес Джефф, вспоминая последний разговор с Вейсманом, произошедший не далее как сегодня утром. — Я собираюсь продать Голливуду еще одну книгу, так что мне обязательно потребуется адвокат, хотя бы для того, чтобы подписать контракт.

— А как же вы обошлись в прошлый раз? — спросила Аллегра. Ей действительно было интересно узнать, многое ли делает Вейсман.

— В прошлый раз этими делами занимался Андреас. Тогда все было сравнительно просто, и я не могу пожаловаться, что меня облапошили. По договору я должен получить фиксированную сумму за написание сценария, а когда фильм выйдет на экраны, получать определенный процент от прибыли. Поскольку первый продюсер мой друг, я не хотел быть слишком напористым. Я занялся этим даже не столько ради денег, сколько для того, чтобы попробовать свои силы в новом деле. Похоже, я часто повторяю подобную ошибку.

Джефф усмехнулся, и Аллегра подумала, что он явно не похож на умирающего с голоду, один только дорогой костюм чего стоит.

— Если мне предстоит заняться этим снова, — продолжал Джефф, — на этот раз я бы хотел получить чуть больше в экономическом плане и не угробить на это столько сил, сколько в прошлый раз.

Аллегра улыбнулась:

Что ж, я с удовольствием посмотрю ваш контракт в любое время.

— Буду очень рад, — сказал Джефф с улыбкой, а про себя подумал: «Интересно, почему Андреас ни разу о ней не упоминал, тем более не предлагал познакомить меня с ней?»

В действительности Андреасу никогда не приходило в голову, что его подопечного, начинающего талантливого писателя, может заинтересовать молодая блондинка, адвокат из Лос-Анджелеса.

За столиком в «Элен» они проговорили, наверное, часа два: о годах учебы в Гарварде и Йеле, о первых двух годах Джеффа в Оксфорде. Поначалу Джефф терпеть не мог преподавательскую работу, но со временем привык и даже полюбил ее. Затем умер его отец, и вскоре после его смерти Джефф всерьез стал писать. Он рассказал, что мать была очень разочарована тем, что он не стал адвокатом, как отец, а еще лучше врачом, как она сама.

Джефф описал свою мать как сильную, суровую женщину, во многом пуританку и настоящую янки. У нее существовали четкие представления о трудовой этике и ответственности, и она до сих пор считала, что писательство — недостаточно серьезное занятие для мужчины.