Даниэла Стил - Свадьба

— Я слышала, вся ваша семья имеет отношение к шоу- бизнесу, — наконец сказала она таким тоном, как будто это казалось ей невероятным.

— Почти вся — кроме брата. — Аллегра любезно улыбнулась будущей свекрови. — Он учится на медицинском факультете в Стэнфорде.

Аллегра впервые за все время увидела на губах миссис Гамильтон искреннюю улыбку.

— Мой отец был врачом. По правде говоря, почти все мои родственники были врачами, кроме матери, конечно. Они были хирургами.

— А Скотт собирается стать ортопедом. Но все остальные, похоже, навсегда повязаны с шоу-бизнесом, как вы выразились. Моя мать — сценарист, режиссер и постановщик в одном лице, она очень талантлива. Отец — кинопродюсер. А я — адвокат, представляю интересы актеров, музыкантов и других творческих личностей.

— Чем конкретно вы занимаетесь? — Мать Джеффа уставилась на Аллегру с таким видом, будто та была инопланетянкой и только внешне походила на человека.

— Конкретно я пожимаю бесконечное множество рук и отвечаю на бесконечное множество телефонных звонков, в том числе и по ночам.

Казалось, слова Аллегры неприятно удивили миссис Гамильтон. Она продолжила допрос:

— Правда, что в шоу-бизнесе все страшно грубы?

— Только когда их арестовывают, — как ни в чем не бывало сказала Аллегра, наслаждаясь тем, что ее слова повергли собеседницу в замешательство. Но миссис Гамильтон сама напросилась, чтобы ее как следует встряхнули. За всю свою жизнь Аллегра еще не встречала такой негостеприимной, недружелюбной, лишенной всякой теплоты женщины. Ей стало жаль Джеффа. По-видимому, тот унаследовал только отцовские гены и ни одного материнского.

— И многие из ваших клиентов попадают за решетку?

Миссис Гамильтон в ужасе расширила глаза, Джефф искренне забавлялся их разговором, но Аллегре было не до смеха.

— Некоторые. Потому-то я им и нужна. Я вызволяю их из тюрьмы, составляю за них завещания, пишу для них контракты, перестраиваю их жизни, помогаю им решать все их проблемы. Это очень интересное занятие, и мне оно нравится.

— Мама, большинство клиентов Аллегры — прославленные звезды, ты бы удивилась, если бы узнала, с какими знаменитостями она запросто общается. — Однако он не стал уточнять имена.

— Я не сомневаюсь, что у вас очень интересная работа. Кажется, у вас есть сестра?

Аллегра кивнула, думая о бедняжке Сэм с ее огромным животом.

— Да, ей семнадцать лет, она еще учится в школе. — «И иногда снимается для журналов; кстати, она беременна». Аллегра чуть громко не расхохоталась, представив лицо миссис Гамильтон, если бы она произнесла это вслух. — Осенью она поступает в ЛАКУ на специальность «драма».

— Похоже, у вас очень интересная семья. — После короткого молчания, когда слышалось только негромкое поскрипывание кресла-качалки, миссис Гамильтон задала вопрос, который сразил Аллегру наповал. Она никак не ожидала от матери Джеффа такой бесцеремонности. — Скажите, Аллегра, вы еврейка?

Джефф чуть не свалился со стула. В ожидании ответа он посмотрел на Аллегру.

— По правде говоря, нет, — бесстрастно ответила та. — Я принадлежу к епископальной церкви, но мой отец — еврей, и я довольно много знаю об иудаизме. Вы хотите что-нибудь узнать? — спросила она с подчеркнутой вежливостью, но миссис Гамильтон не клюнула на наживку. Она была достаточно стара и проницательна, и ее ничуть не волновало, понравится ли она своей будущей невестке. Джефф слушал мать с ужасом.

— Я так и думала, — безапелляционно продолжала миссис Гамильтон. — Вы не похожи на еврейку.

— Вы тоже, — спокойно заметила Аллегра. — А вы еврейка?

Джефф чуть не подавился лимонадом. Он закашлялся и

поспешно отвернулся, пряча от матери смеющиеся глаза.

Никто никогда не задавал миссис Гамильтон такого вопроса.

— Конечно, нет! С фамилией Гамильтон? Вы что, с ума сошли?

— Не думаю, — как ни в чем не бывало ответила Аллегра. — А что? — Аллегра говорила так спокойно, словно они беседовали о погоде. Миссис Гамильтон еще не поняла, в чем дело, но Джеффу стало стыдно.

— Значит, насколько я понимаю, ваша мать не еврейка, — продолжала миссис Гамильтон, довольная уже тем, что на ее будущих внуках не будет этого клейма. Но раз отец Аллегры еврей, то она все равно наполовину еврейка.

Тут Джефф не выдержал и вмешался в разговор. Он решил, что пора избавить мать от страданий, а себя и Аллегру — от необходимости ее выслушивать.

— Ее мать не еврейка, и отец тоже. — У него возникло неприятное ощущение, будто он предает Аллегру, но в своих собственных интересах он был вынужден продолжать: — Родного отца Аллегры зовут Чарлз Стэнтон, он врач, живет в Бостоне.