Руфь Уолкер - Мишель

— Это не игра. И почему вы не хотите поверить мне?

— Для вас не существует ничего, кроме вашего бизнеса. Такие люди не способны влюбляться, а уж тем более жениться по любви, — бросила она ему в лицо.

— «Влюбляться» — не совсем точное слово. Восхищаться — да. Желать видеть вас своей женой — да. В том, что все семь лет я лелеял подобные мечты, я готов поклясться.

— Это же просто бред! Вам было тогда лет двадцать пять…

— Почти тридцать, если быть более точным.

Мишель раздраженно отмахнулась.

— Так ваше предложение об объединении, сделанное моему отцу и деду, — это тоже плод вашей навязчивой идеи о женитьбе на четырнадцатилетней девочке?

— Ну нет. Я в первую очередь трезвый бизнесмен, как вы правильно определили. Объединение в наших общих интересах. Уже несколько лет назад я пришел к выводу, что конкурируя на одной территории, мы скоро не сможем зарабатывать средства к существованию. А вот объединившись, мы сумеем выжить в мире шоу-бизнеса…

Такие трезвые слова — и одновременно признание о семилетнем ожидании и надежде на брак с нею! Все это никак не укладывалось в голове Мишель.

— К чему вся эта ерунда насчет свадьбы? Если вы хотите объединения, назовите ваши условия.

— Одно из них, самое главное, я уже назвал. Заметьте, я говорю о реальном, а не о фиктивном браке. С детьми-наследниками и всем прилагающимся «джентльменским набором». — В глазах его больше не было прежнего веселья. — Я семь лет приберегал свое предложение, ожидая, пока вы подрастете и повзрослеете. Что ж, теперь время пришло.

Лицо Стива расплылось в неожиданной улыбке.

— Вы все еще не можете простить мне застреленного слона? Так, Мишель? — спросил он негромко.

— Нет, — призналась она. — Я поняла, что вы правильно тогда поступили. Я должна была бы выразить вам свою признательность уже давно — ведь вы спасли Конни от мучительной смерти…

Стив кивнул.

— Когда-нибудь вы точно так же поймете, что и мое вмешательство в ваши отношения с Дэвидом было необходимо.

Лицо ее вновь окаменело.

— Вы не имели на это никакого права…

— Возможно, и так. Но я знаю, что со мной вы будете счастливы. Я подойду вам, Мишель, видит Бог, подойду! Мы отлично сработаемся, а наши цирки, объединившись, будут процветать. У меня большие планы… но об этом после. Я хочу, чтобы венчание состоялось как можно скорее. Я и так слишком долго ждал вашего появления.

— Но вы же ни разу даже не приехали, чтобы хотя бы повидаться со мной, — уже слабо отбивалась она. — Вы даже не попытались…

— Поухаживать за вами? Но вы были так злы на меня! Я в курсе насчет всего, чтовы говорили в мой адрес. Очень сочно, хотя и не вполне справедливо.

— Так вы держите шпиона у меня в труппе? — нахмурилась Мишель.

Но Стив словно не слышал ее.

— Через неделю мы гастролируем в Сент-Поле, а вы будете в Миннеаполисе. Почему бы нам не взять выходной и не отпраздновать, черт побери, нашу свадьбу? Представляете, как загудит пресса?

— Здорово вы все продумали… — пробормотала Мишель.

— А кто же, как не я, должен думать об этом?

«И в самом деле, кто?» — спросила себя Мишель. Мистер Сэм думал об объединении двух цирков. Отец думал. И почему бы не признать, что это и в самом деле весьма удачный способ сразу же разрешить все проблемы? Но у нее по коже мурашки побежали от одной только мысли, что ей придется лечь в постель с человеком, которого она совсем не знает, больше того — ненавидит. Неужели ради спасения цирка и чести деда и отца ей придется пойти на такую жертву?

— Я не тащу вас сразу в постель, Мишель, — скривив губы, произнес Стив. — Я готов дать вам время, чтобы вы свыклись с этой мыслью, и только после этого заявлю о… как это называется? — супружеских правах. Поймите же меня и тут: меня совершенно не устраивает, если пойдут слухи о фиктивном браке, и вся моя задумка превратится в жалкий фарс.

После долгой паузы Мишель, тяжело вздохнув, кивнула. Он загнал ее в ловушку, и слишком многое сейчас было поставлено на карту: и прежде всего честь семьи и благополучие людей, за которых она отвечала, людей, которые были ее друзьями на протяжении всей жизни. В конце концов, ведь многие браки основываются на холодном расчете, на голом прагматизме… Итак, она пойдет на сделку и вступит с ним в союз. Но на детей он может не рассчитывать. Независимо от его притязаний, в этом она ему не уступит ни за что и никогда.

Роза с раскрасневшимся от волнения лицом что-то говорила ей, но Мишель не слушала. «Интересно, — мрачно думала она, — почему Роза, обычно такая наблюдательная и чуткая, не видит моего горя?» Может быть, Мишель и в самом деле выглядит как принцесса из сказки в белом кружевном платье, в венке из белых роз и с ниткой молочно-белого жемчуга на шее — подарком Стива, но как Роза умудряется не замечать, что внутри она, Мишель, холодна как лед?