Руфь Уолкер - Мишель

Поймав Мишель за руку, он рывком поднял ее на ноги. Она пыталась объяснить ему, что они совершают ужасную ошибку, что Конни самая добрая и нежная слониха в мире, что она…

Но мужчина ее уже не слушал. И никто не слушал. Они были ослеплены злобой, жаждой крови, а может быть — еще и страхом. Один из мужчин, постарше других, схватил Мишель.

— Здесь не место для девочки, — сказал он не без сочувствия. — Гарри, выведи ее! Нам ни к чему зрители, тем более дети.

— Но Конни совсем не опасна! — взмолилась Мишель. — Это была случайность…

— Это не случайность, дочка. Эта тварь — убийца, и цирк ответит по суду за то, что позволил зверю убить человека. Ну-ка, Гарри, выведи девочку и сделай так, чтобы она не сумела войти снова.

Невысокий, крепко сбитый мужчина схватил Мишель за руку и поволок в сторону кирпичного строения. Мишель отбивалась изо всех сил, но силы были слишком неравны, и через полминуты перед ней захлопнулась входная дверь. В бессильной ярости она заколотила по двери и только осознав, что руки ее в синяках и кровоточат, остановилась.

Упав на тротуар, она зарыдала, мотая головой и причитая. Никогда за всю свою жизнь она не чувствовала себя такой беспомощной. Окруженная людьми, которые ее любили и боготворили, она в любой ситуации умела заставить выслушать себя. Но сегодня у нее ничего не вышло.

Ее захлестнула ненависть ко всем мужчинам на свете, и когда чья-то рука коснулась ее плеча, она, не раздумывая, отмахнулась кулаком.

— Я тебе не сделаю ничего плохого, де… Мишель, это ты?

Мишель заморгала, смахнула слезы и увидела перед собой знакомое лицо — лицо Стива Лэски.

— А что вы здесь делаете? — воинственно спросила она.

— Хочу посмотреть — может, смогу остановить эту шайку. Один из моих людей слышал, как группа буянов сговаривалась устроить суд Линча и, не дожидаясь решения властей, прикончить старую слониху. Я звонил твоему отцу, но его не оказалось на месте, и я оставил ему телефонограмму. Мои человек сейчас старается собрать подмогу, но чувствую, что мне придется попытаться самому. По крайней мере, можно попробовать их удержать, пока не подоспеет помощь.

— А вы-то о чем беспокоитесь? Конни не ваш слон! — выпалила Мишель.

Губы Стива сжались, желваки заиграли, но когда он заговорил, голос его звучал ровно, почти безжизненно:

— Циркачи должны помогать друг другу в беде.

Мишель недоверчиво уставилась на него. Тех было так много, а он один. Она раскрыла рот, чтобы отговорить его, но страх за Конни оказался сильнее.

— Я пыталась их остановить, — всхлипнула она. — Но они меня вышвырнули как котенка. Если вы их не остановите, они… они…

— Я сделаю все, что смогу. Но ты оставайся здесь — подальше от неприятностей. Толпа в бешенстве способна на все.

— Дверь заперта, — заторопилась Мишель, — но они высадили окно. Я слышала, как они разбили стекла. Вы ведь их остановите, правда, остановите?

Стив поглядел на нее, словно хотел что— то сказать, но тут же, повернувшись, побежал к углу строения. Мишель чуть успокоилась, и снова все в ней взбунтовалось. Она не могла просто так ждать и ничего не делать. Нужно совсем спятить, чтобы оставаться на месте, когда рядом будут убивать твоего друга! Может быть, они не посмеют поднять руку на Конни, если во дворе окажутся сразу два свидетеля?

И она кинулась к углу здания, за которым только что скрылся Стив. Найти разбитое окно было делом нескольких секунд. Не думая, что она может пораниться об осколки оконного стекла, Мишель пролезла внутрь, пробежала через кабинет и длинный коридор.

Уже сквозь рев, лай и тявканье в клетках она расслышала неистовые звуки — это трубила Конни. Едва ворвавшись во двор, она увидела, что творится, и пронзительно завизжала: Конни была обложена со всех сторон пустыми ящиками, которые горели. Пламя уже лизало брюхо старой слонихи, хобот корчился от невыносимой боли, глаза закатывались, а из горла вырывался звук, поразительно похожий на детский плач…

Мишель метнулась к огню, ничего не соображая от бешенства и горя, и когда один из мужчин попытался остановить ее, толкнула его с силой, которой сама от себя не ожидала. Но в следующую минуту она словно на стенку налетела, потому что увидела Стива Лэски и поняла, почему толпа внезапно замолкла.

Стив стоял посреди горящих ящиков и, бледный как мел, целился в толпу из маленького ружья. На глазах у Мишель несколько человек медленно, но угрожающе двинулись на Лэски.

Мишель вскрикнула, и Лэски повернул голову в ее сторону. Потом губы его шевельнулись, словно он говорил «Прости!», и он повернул ружье в сторону огня.