Мария Ветрова - Обретенный май

К огромному разочарованию обоих, Иван Никитьевич, старый знакомый Нины Владимировны, ждал их у кабинета номер семь, куда им и велено было прийти.

— А я и не знал, что у Нины Владимировны уже такой большой внук! Как тебя зовут, ты сказал?

— Я не говорил, — прошептал Ванечка. И, прерывисто всхлипнув, выдавил: — Иван…

— Иван Евгеньевич, значит? — обрадовался доктор, заставив Женю сначала побледнеть, а потом побагроветь. — Ну пойдем, я тебе кое-что покажу… А ты мне за это покажешь, что там у тебя за щечкой…

Ваня тихо плакал, уткнувшись в Женин пиджак. Ни о какой работе и думать было нечего, мальчика нужно было везти на Беличью Гору.

Ванечка между тем наконец успокоился и, осознав, что его, такого большого мальчика, держат на руках, как младенца, смущенно заерзал, сползая с Жениных рук вниз.

— Я больше не буду… — поспешно прошептал тот и всхлипнул.

— Ну да! — не поверил Евгений. — Наверняка будешь… Я, брат, и сам этих зубодеров до смерти боюсь… Вот что, домой тебе в таком виде нельзя, маму расстроишь, и бабушка ругаться будет… Может, в кафе какое-нибудь пойти посидеть?

— В кафе после зуба нельзя, — Ванечка удивленно посмотрел на Женю. — Вы разве не знаете?

— Во-первых… — Евгений неловко переступил с ноги на ногу. — Я не «вы», а «ты»… Во-вторых, после зуба можно мороженое… Только в кафе нас с такой физиономией, пожалуй, не пустят. Надо где-то умыться…

— Я к маме хочу… — зашептал Ваня, и Евгений испугался, что он сейчас снова заплачет. И неожиданно для себя брякнул: — Папы ничем не хуже мам… По-моему…

— Почему? — Ваня передумал плакать и с любопытством посмотрел на Евгения.

Зазвонил мобильник.

— Женя, вы где?! Что с Ванькой, Женечка, почему мне ничего не сказали?! Он боится зубных врачей до обморока, ему будет плохо… Ты меня слышишь?! Господи, что с ним, почему ты молчишь?! — у Маши начиналась истерика.

— Потому что ты мне не даешь слова вставить! Успокойся, Муся, все в порядке…

— Что… Что в порядке, где Ванька?!

— Сейчас…

Евгений сунул Ване телефон и скорчил самую строгую гримасу, на какую только был способен.

— Мама. Быстро скажи ей, что все в порядке, она думает, что ты умер от страха…

Ваня удивился, но все-таки сообразил, в чем дело, и, к удивлению Евгения, совершенно нормальным, здоровым и веселым голосом завопил в трубку:

— Мам, мне зуб выдрали, вот здорово!.. И совсем не больно!..

Женя слышал, как что-то говорит ему в ответ Маша, видел, как улыбается, слушая ее, мальчик, как появляется в его глазах и разгорается все отчетливее абсолютно такая же, как у его жены, веселая, напоминающая бенгальский голубоватый огонь искорка, и вдруг почувствовал, как постепенно отпускает его тревожная тоска, сжимавшая душу все эти страшные, трагические недели, весь этот жаркий месяц май, перевернувший судьбу и жизнь их семьи.

«Вот и все, — подумал отчего-то Женя. — Вот и все…»

— Мама хочет еще что-то сказать вам… То есть тебе… — Ваня смотрел на него вопросительно, снизу вверх, протягивая мобильник.

И Женя, подмигнув мальчику, взял трубку:

— Да, Мусенька?

— Я спрашиваю, когда вы вернетесь? Пока не увижу его собственными глазами, все равно не успокоюсь…

Панин посмотрел на часы и вздохнул:

— Ладно, с работой сегодня все равно ничего… Сейчас едем назад, только в магазин заскочим.

— В магазин?

— Ну да… У человека зуб вырвали! Это же событие, тем более что он вел себя как герой.

И, почти не веря собственным ушам, он понял, что Маша впервые за эти долгие и страшные дни засмеялась…

— Т-ты маму Мусей зовешь? — спросил уже в машине повеселевший Ваня. — А почему?

— Почему? — Евгений глянул на отражение мальчика в зеркальце заднего вида и неожиданно, подмигнув ему, сказал правду: — Потому что я ее люблю… Очень люблю, ясно?

— И я ее люблю! — Ваня улыбнулся.

Женя тоже улыбнулся — таким забавным без зуба показался ему этот мальчишка.

— Вот видишь, сколько у нас с тобой общего? — Евгений серьезно кивнул. — Так что все остальное — сущие пустяки, верно, Иван… Евгеньевич?

Серебристая иномарка аккуратно выехала с парковки, расположенной возле поликлиники и, постепенно набирая скорость, свернула в сторону ближайшего загородного шоссе. Последний день жаркого мая достиг полудня. И только за городом, там, где еще не успела, вопреки жаре, отцвести сирень, было по-настоящему хорошо, и небо казалось особенно ясным и чистым.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.