Людмила Леонидова - Встретимся на Багамах!

Мы залезли в кабину, потому что дождь пошел со страшной силой. Хотелось есть. Олеся молча дрожала в тоненьком платьице. Сгустились сумерки.

— Теперь до завтра нас не найдут, — твердо заявил Джек.

Мы это поняли и сами.

— Нужно организовать ночлег. Светает здесь рано.

— Может быть, зажжем костры, так нас быстрее увидят, — не желая мириться с судьбой, предложила я.

Летчик категорически покачал головой и посмотрел в сторону самолета. «Видимо, опасается близости горючего», — предположила я и покорилась судьбе.

Наутро есть уже не хотелось, только пить.

— Голодание — это для меня, — хмуро пошутила Олеся, показывая на бедра. Нам ничего не оставалось, как ее поддержать.

Вика, после того как мы уснули, долго разговаривала с летчиком, узнав многое о его жизни.

— Джек из богатой американской семьи, — рассказывала она. — Очень спортивный. Обожает самолеты. Этот — его собственный. Он никогда его не подводил. Недавно к Джеку в техники напросился какой-то итальянский парень. Он готовил самолет к вылету. Джек припомнил, что девушка этого итальянца тоже была участницей конкурса. Он не знает ее имени.

— Ну и что? — в два голоса спросили мы.

— Ничего, — пожала плечами Вика, — я просто подумала…

— А она тоже вышла в финал? — догадалась я о том, чего не захотела досказать Вика.

— Джек не знает, — покачала она головой. — Он вообще не интересовался этим. Просто анализировал, куда подевался комплект жилетов и прочие необходимые принадлежности, почему сломался самолет.

Мы посмотрели на летчика. Он с утра копался в моторе.

— Радио не работает тоже? — осторожно спросила я, опасаясь ответа.

— Только на прием.

— Нас ищут? — с надеждой в голосе вмешалась Олеся.

— Еще как! — с жаром подтвердила Вика, а я подумала: хорошо, что моя мама далеко и ничего не знает.

После нескольких часов бесполезного копания в моторе Джек позвал приглянувшуюся ему помощницу и они долго разговаривали.

Потом Вика пришла к нам и сообщила, что они проложили маршрут, и Джек отправится искать помощь. Иначе мы умрем с голоду.

— Нет, нет, — запротестовала Олеся, — я не умру.

— А я умру, — возразила Вика.

— Может быть, пойдем все? — предложила я.

— В чем? — спросила Вика и выразительно посмотрела на мои туфли со сломанными каблуками.

Олеся поежилась в легком платье, несмотря на то что жарило солнце.

— Нет, мы никуда не сможем спуститься, — еще раз твердо сказала Вика. И я с ужасом вспомнила, что мы находимся на какой-то горе.

— Я же вам рассказывала, что Джек спортсмен.

— Он что, скалолаз?

— Не совсем, но он справится.

Мы посмотрели на комбинезон и хорошую спортивную обувь на ногах у Джека, и все ему позавидовали.

— Веревки с крючками в самолете как раз припасены, — сообщила Вика.

— Понятно! Нас собирались утопить, поэтому украли спасательные жилеты, — прокомментировала Олеся.

— А веревки за облако не зацепишь, — пошутила я.

Ничего не оставалось, как согласиться.

С Джеком мы прощались коротко. Самоотверженно отдали ему его собственную фляжку. Напоследок он заставил каждую из нас глотнуть и, рассказав все о приборах в самолете, стал спускаться вниз.

Вскоре он исчез из виду.

— Может, он тоже подставил нас? — предположила Олеся, сняв в себя платье и соображая, как его превратить в более полезную часть туалета.

— Не нас, а меня, — поправила я. — Ведь невозможно было предугадать, кто со мной полетит.

— Ты хочешь сказать, что он участвовал в аварии собственного самолета, а теперь бросил нас умирать! — возмутилась Виктория.

— Не горячись, ведь Джек не знал, что познакомится с тобой, — решила пошутить я, чтобы разрядить накалившуюся до предела обстановку.

В детстве мне нравилось читать о Робинзоне Крузо, но представлять себя в его роли мне никогда не приходилось. А вот теперь в голове настойчиво билась мысль: хорошо бы поймать какую-нибудь живность. Припоминая школьные уроки, я подумала, что тут должны водиться горные козлы. Нет, козел нам, наверное, ни к чему, лучше коза, от нее хоть есть прок, можно подоить. А вот что делать с козлом! Мысль о том, что надо кого-то убить, даже ради собственного спасения, ужаснула меня.

Думают ли об этом мои подруги? Я посмотрела на Олесю. Напедикюренными пальцами она осторожно ступала по камням, училась ходить босиком — на каблуках было невозможно. Они у нее, как назло, оказались более крепкими, чем у меня. Олеся пробовала их отломать, но тщетно.