Лора Бекитт - Девадаси

Дом мужа Джаи был окружен каменной оградой почти в два человеческих роста, над которой поднимались верхушки платанов с пестрой, как леопардовая шкура, корой и какие-то пушистые метелки с ярко-розовыми бутонами цветов. Ворота были крепко заперты.

За шесть лет жизни в Калькутте Тара обзавелась множеством знакомых, и для нее не составило труда узнать, где живет дочь заминдара.

Теперь она стояла перед воротами, не решаясь постучать. Что сказать? Кем назваться? А если ее прогонят? Чутье подсказывало молодой женщине, что она напрасно явилась сюда. И все же Тара не желала отступать от задуманного.

Ворота открыл привратник. Тара сказала, что хотела бы повидать хозяйку дома. Увидев перед собой хорошо одетую и к тому же замужнюю женщину, слуга пропустил ее внутрь.

Тару провели в большую затененную комнату. Навстречу вышла молодая женщина в темном сари, скромно причесанная, с усталым, грустным лицом. Она тихо поздоровалась и спросила:

— Кто вы?

Тара растерялась. Камал был прав. Нельзя бесцеремонно вторгаться в чужую жизнь, тревожить покой незнакомой семьи! Что она может сказать этой девушке? А если появится ее муж и потребует объяснений?

На помощь пришла спасительная мысль.

— Я хотела бы поговорить о вашем брате.

— О Киране? — удивилась Джая и с тревогой повторила: — Кто вы? — Она выглядела озабоченной и издерганной. Таре показалось, что в этом доме привыкли к плохим новостям. Но отступать было некуда.

— Простите, — взволнованно произнесла танцовщица, — я не должна была приходить. На самом деле то, что я хочу сказать, не имеет к вам никакого отношения. Разумнее было бы поговорить с вашим братом. — Она сделала паузу. — Моя подруга Амрита, девадаси из храма Шивы в Бишнупуре, родила ребенка от Кирана. Боюсь, ваш брат ничего об этом не знает.

— Я тоже не знала, — растерянно произнесла Джая. — Киран женат, у них с Мадхур двое детей. Вот уже пять лет, как он живет в отцовском имении.

— Вы видитесь?

— Нечасто, — ответила молодая женщина и спросила: — Вас прислала ваша подруга? Она в чем-то нуждается?

— Нет. Повторяю, я не должна была приходить, — подавленно произнесла Тара. — Не говорите об этом своему брату. Он встречался с Амритой до того, как женился. Она сама пожелала родить ребенка. Храм Шивы богат. Амрита ни в чем не нуждается. Разве что в том, чего ваш брат, по-видимому, уже не может ей дать.

Во взгляде Джаи были понимание и легкая грусть.

— Ваше лицо кажется мне знакомым.

— Я танцевала на свадьбе вашего брата, а прежде служила в храме, как и Амрита. Я была на свадьбе Кирана вместе с английским офицером, Джеральдом Кемпионом. Вы его помните?

На лице молодой женщины появился легкий румянец. Казалось, она немного ожила, воспоминания растопили замершие в забвении чувства.

— Да. Он жив?

— Жив. Он по-прежнему в Калькутте.

— Вы… с ним?

Тара принужденно рассмеялась.

— Мы расстались. Пять лет назад я вышла замуж за индийца. — И обеспокоенно оглянулась. — Нас не услышат?

— Нет.

— Вы одни?

— Сейчас полдень, я отпустила слуг. Мой муж лежит в дальней комнате.

— Он болен?

— Да. Он давно не встает с постели.

Тара похолодела. Вот откуда неестественная сдержанность, тень несчастья, обреченность во взоре, мрачные одежды молодой хозяйки!

— Сколько ему лет? — не удержавшись, поинтересовалась она.

— Шестьдесят два.

— А вам?

— Двадцать два, — спокойно ответила Джая.

— У вас есть дети?

— Нет. У мужа есть — от первой жены. Три сына и дочь.

Таре стало и стыдно, и страшно. Стыдно оттого, что она живет простыми, незамысловатыми радостями, наряжается и танцует, имеет прелестную дочь и каждую ночь занимается любовью с мужем. Страшно — потому что она поняла: у этой женщины нет будущего, ее ждет ужасная смерть. Самосожжение на костре после смерти мужа — не только обязанность, но и привилегия вдов из высших каст.

Тара поняла, что ничего не расскажет Джеральду. Будет лучше, если он не узнает о судьбе Джаи.

— Если вам будет нужна помощь, пожалуйста, обращайтесь ко мне, — чувствуя неловкость, произнесла Тара и сообщила, где ее можно найти.

Джая устало и равнодушно кивнула в ответ, после чего проводила нежданную гостью до порога.

Когда Тара вышла на улицу, ей почудилось, будто она вырвалась из мрачного подземелья, ужасной тюрьмы, где витает дух забвения и пахнет смертью.

Молодая женщина невольно задумалась о себе. Если Камал умрет первым, она без колебаний последует за ним, потому что без любимого мужа ее жизнь потеряет смысл. Быть может, им повезет и они станут вечной супружеской парой, неразрывной во всех своих воплощениях, как Шива и Сати, именем которой назван ритуал самосожжения.