Лора Бекитт - Девадаси

Как и Шива, который, спасая мир от гибели, проглотил яд, несущий смерть всему живому, так и она была готова пойти на любые жертвы, лишь бы спасти любовь всей своей жизни.

Завершив разговор с богом, девушка выбежала из храма и направилась к тайному ходу в стене.

Тара сразу увидела, что проломом кто-то воспользовался. Камал? Зачем? К тому же он ничего о нем не знал. И она не знала другого человека, который с такой легкостью обрек бы себя на добровольное многолетнее и… счастливое заточение в храме.

Девушка вылезла наружу и пошла по едва заметной тропинке. Внешне она казалась спокойной, хотя смертельная тревога выла в ее сердце, словно дикий зверь.

Тара не обманулась — она обнаружила на твердой земле засохшие бурые следы, следы крови. Кровь могла быть чья угодно — и человека, и животного, — но предчувствие оказалось сильнее доводов рассудка.

Девушка двигалась вслепую, наугад, подгоняемая ужасом. Она шла по краю оврага, прикидывая, в каком месте можно спуститься вниз. На крутых склонах рос колючий кустарник, и Тара решила поступить иначе: обойти овраг с другой стороны.

Там она неожиданно обнаружила дорогу, ведущую к бедной деревушке, каких было полным-полно в окрестностях Бишнупура и храма Шивы. Когда Тара проходила мимо желтых полей, на которых работали тощие полуголые крестьяне с темно-коричневой кожей и ничего не выражающими лицами, у нее возникла мысль спросить у этих людей, не видели ли они чего-нибудь подозрительного. Но те только качали головами. Дети, подгонявшие буйволов, которые поднимали целые тучи пыли, останавливались и глазели на нее, а кое-кто из них с воплями бежал следом.

Полдня Тара провела под палящим солнцем, расхаживая по округе. Она переходила от хижины к хижине, пока молоденькая девушка, босоногая, в запыленном сари, с тонкими, перевитыми венами, как у древней старухи, руками не ответила танцовщице:

— Да, я нашла человека в овраге, куда ходила за хворостом. Я так испугалась, что сперва убежала, но потом вернулась обратно. Он был весь в крови. Я позвала на помощь отца и брата. Мы отнесли раненого в деревню, в дом жреца, чтобы тот его вылечил. Но он умер.

На дворе был знойный день, однако Тару колотило так, что зуб на зуб не попадал. Она с трудом выговорила:

— Умер?!

Девушка пожала плечами.

— Наверное, умер. Жрец сказал, что он вот-вот испустит дух. Его голова была разбита, кости переломаны!

— Отведи меня туда.

По дороге девушка рассказала, что один из жителей деревни видел трех англичан: они шли по дороге рано утром с мешками в руках. Их одежда была испачкана кровью. Мужчина спрятался в кустах, и они его не заметили.

Тара вошла во двор дома жреца, осознавая, что идет на жестокую казнь. Девушка понимала: сейчас она может потерять все, чем жили ее душа и сердце, и постареть на сотню лет.

Тара сказала жрецу, почтенному, строгому на вид старику, зачем пришла, и он провел ее в комнату, где лежал раненый.

Застывшее бескровное лицо казалось лицом призрака или мертвеца. Волосы слиплись в бурые сосульки, голова была покрыта кровавой коростой, тело — многочисленными синяками и ссадинами. На икре неестественно вывернутой ноги виднелась рваная рана — несчастный, вероятно, напоролся на острый сук.

Тара была готова погубить весь мир, уничтожить всех людей и проклясть всех богов, лишь бы этим человеком оказался не Камал, но это был он, и ей не оставалось ничего иного, как упасть на колени возле изголовья и прижаться лицом к его бессильно свисавшей руке.

— Любовь моя! О, моя любовь!

За спиной раздался голос:

— Я полагал, что к утру бедняга испустит дух, а он все еще дышит. Его душа не желает покидать тело.

Тара стремительно обернулась. Ее лицо было искажено страданием и гневом.

— Почему вы не отнесли его в храм Шивы?!

Мужчина кашлянул.

— Я сразу решил, что передо мной служитель храма, и отправил людей к тамошним жрецам. Однако те сказали, что в храме не случалось никаких происшествий, никто слыхом не слыхивал, что кто-то пропал. Они предположили, что этот несчастный — богатый паломник, на которого напали лихие люди.

Тара заскрежетала зубами. Должно быть, ущерб, причиненный храму, не слишком велик, и жрецы решили закрыть глаза на происшествие. Вероятно, они посчитали, что Камала уже не вернуть, а потому не стоит портить репутацию могущественного святилища.

Кто он такой? Человек без касты, безвестный подкидыш, чье единственное достоинство и богатство — красота и талант.