Лора Бекитт - Девадаси

— Можешь забрать ее в Калькутту, мне все равно, — наконец обронил он. — Только боюсь, она быстро тебе наскучит. Ты плохо знаешь ее язык, а она вовсе не понимает по-английски. Как вы будете объясняться?

Остаток дня Джеральд усиленно зубрил слова и фразы на хинди, которые продиктовал ему Киран.

— Я не собираюсь здесь задерживаться, — заметил Томас. — Еще день-два — и мы уедем.

— Я поживу в Бишнупуре несколько дней, — задумчиво промолвил Киран. — Хочу получше познакомиться с храмом.

Томас лукаво подмигнул Джеральду, но тот был поглощен своей безумной затеей и ничего не заметил.

Окружавшая храм низина была покрыта светлыми и чистыми, продуваемыми ветрами рощами. Густые кроны деревьев клубились, как зеленые облака. Землю покрывала густая, сочная, прохладная трава.

Амрита не стала допытываться, каким образом Кирану удалось добиться, чтобы ее отпустили из храма: она просто наслаждалась прогулкой, солнечным светом, зеленью, ветром и близостью человека, чей взгляд и слова сумели разбудить ее сердце.

Храм возвышался в стороне, похожий на мифическую гору или застывшее пламя жертвенного огня, но девушка старалась не думать об этом отделенном оградой пространстве, особенном мире, куда ей волей-неволей придется вернуться.

Пройдя через рощу, Амрита и Киран вышли на луг, и девушка ахнула. Крупные пурпурные шапки, золотые шары, голубые и лиловые звезды покрывали землю до самого дальнего края леса.

— Даже цветы здесь другие, не такие, как в нашем саду, — сказал Киран, и Амрита вспомнила о том, что до сих пор не знает, кто его родители.

Девушка нагнулась, нарвала цветов и принялась плести венок.

— Джае бы понравилось здесь, — заметил молодой человек, — она любит цветы.

Амрита выпрямилась.

— Джая?

— Это моя сестра.

— А… ваш отец?

Киран уловил суть вопроса и помрачнел.

— Он заминдар. Очень богатый, решительный и властный человек. Он никогда и ни в чем мне не отказывал. Я желал приобщиться к европейской культуре — и он дал мне образование. Мне было неинтересно заниматься имением — и отец нанял опытного управляющего. Я делал все, что хотел, и вместе с тем всегда знал, что в решающий момент не смогу противостоять его воле.

— Вы говорите о своей женитьбе? — прошептала Амрита.

— Да, — ответил Киран и неожиданно попросил: — Станцуй!

Девушка растерялась.

— Здесь?

— Да.

— Как в храме?

— Нет, не как в храме. Не для Шивы, а для меня.

Амрита кивнула и закружилась, сплетая и расплетая руки. Ее юбка стремительно развевалась, тонкие пальцы вздрагивали, браслеты звенели, черные глаза влажно блестели. В своем первозданном, ярко передающем настроение танце она казалась существом без прошлого — безнаказанным, безымянным, необычным, не дающимся в руки.

Колыхание легкой ткани создавало вокруг нее яркий ореол, глубокий вырез блузы открывал плечи и верхнюю часть груди; ее кожа была смуглой, с тем теплым золотистым оттенком, какой имеет цвет янтаря.

Кирану мучительно захотелось познать тайный язык ее танца, сокровенный, как одиночество, страстный, как любовь, и опьяняющий, как свобода. Одновременно его пронзило желание обладать девушкой, такое мучительное, что хотелось кричать.

Когда танцовщица остановилась, молодой человек подошел к ней, крепко обнял и страстно поцеловал в губы.

Амрита и Киран лежали в траве, в цветах, под синим небом и ярким солнцем и, казалось, были одни во всей Вселенной.

Амрите грезилось, будто она видит сон и не желает просыпаться. Все, что было прежде, осталось далеко позади, в прошлой жизни. Девушке чудилось, будто она никогда не знала, что такое объятия других мужчин, ибо настоящее посвящение она прошла только сейчас. То было посвящение в любовь.

Амрита не могла припомнить, когда чувствовала себя такой счастливой. Прежде девушка думала: если не вырвать любовь из сердца, а рану не зашить суровой ниткой, она станет такой же несчастной, как Тара. На самом деле все оказалось иным.

— Мне кажется, будто я вижу мир впервые, — сказал Киран.

— Мне тоже, — прошептала Амрита.

— Давай останемся здесь навсегда!

— Давай!

— Я никогда не думал, что можно ничего не говорить, но при этом так хорошо понимать друг друга, — промолвил молодой человек, и Амрита впервые увидела его улыбку.

Девушка спрятала лицо на груди возлюбленного. Как хорошо, что он привел ее сюда, что они не остались в храме! Не было ни полумрака лишенной окон и освещаемой лишь тусклым светильником комнаты, ни аромата курений, ни магических слов. Была другая магия, магия взгляда, свободы, любви. Они любили друг друга и служили друг другу.