Даниэла Стил - Моменты

— Это не то, что ты думаешь, Элизабет Я не хотел бы, чтобы ты стала распускать слухи о том, что ты, по-твоему, видела.

— Распускать слухи?! — Элизабет прислонилась плечом к дверному косяку, странным образом испытывая удовольствие впервые за много недель. — А с чего бы я стала это делать?

— Я же знаю, что не нравлюсь тебе. Да и Элана, разумеется, не твоя любимая подружка.

Из-под покрывала донесся глухой голос.

— Эдгар, я так дышать не могу.

Он положил руку на вздымавшийся рядом с ним холм.

— Да заткнись, Глория!

— Так что ты здесь делаешь, Эдгар? — спросила Элизабет. Но прежде чем он успел ответить, до нее наконец дошла смехотворность этой ситуации, и она громко расхохоталась. — Ладно, не отвечай. Это глупый вопрос. Но хочется узнать, кто дал тебе ключ?

— А у меня есть свой.

— С каких это пор?

— Я сделал себе дубликат, когда Амадо попросил Элану проверить, как тут работает прислуга, — признался он с виноватым видом.

Элизабет нахмурилась.

— Я что-то не помню, чтобы он делал это.

— Это было до того, как вы познакомились.

— Понятно. Значит, это не сиюминутный экспромт, не первый случай, когда ты тут расслабляешься подобным образом?

— Это не твое дело.

Медленная улыбка расползлась по ее лицу.

— Теперь мое.

— Ну и сука же ты!

— Зря беспокоишься, Эдгар. Я не собираюсь доносить на тебя.

— В обмен на что?

Женщина под покрывалом снова заерзала.

— Черт подери, Эдгар, да сними ты с меня эту хреновину. Я же тебе говорю, что задыхаюсь!

— Я хочу, чтобы к завтрашнему дню здесь была новая постель, — сказала ему Элизабет.

— И все?

— А что еще ты мне можешь предложить, Эдгар?

На его лице промелькнула усмешка.

— И ты не возьмешь с меня слова никогда больше этого не делать?

— Если только ты не специалист по взлому и не держишь при себе наемного слесаря. Ведь я поменяю замок. По крайней мере, здесь ты уже не появишься.

— Ты не можешь запретить дочери Амадо иметь ключ от квартиры собственного отца.

— Могу, поспорим?

— Тебе еще предстоит многое узнать о том, как он действительно относится к своим дочерям. Они для него важнее всего и всех. Так всегда было и будет.

Элизабет повернулась, чтобы уйти, но потом остановилась, обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Если и в самом деле они так привязаны друг к другу, то Амадо не допустит, чтобы у Эланы был муж-бабник.

— Ты же сказала, что…

— Так не вынуждай меня, — у нее не было ни малейших намерений рассказывать о том, что она видела, но оставить у него легкое сомнение стоило. — Я не возражаю против того, чтобы жить по соседству со скунсом-вонючкой, но только до тех пор, пока он не поднимет хвост трубой и не начнет пятиться в мою сторону.

Дожидаться ответа она не стала.

В два выехав из Сакраменто в направлении Модесто, Элизабет опустила окна в «мерседесе». Стояла по сезону теплая для мая погода; казалось, лето уже навалилось своей жаркой тушей. Элизабет вытащила шпильки из волос и подставила ветру густые пряди.

Да, конечно, хорошо повидаться с Джойс, однако Элизабет совсем не сожалела о своем решении уехать из Сан-Франциско. У нее просто не было сил притворяться, будто ее семейная жизнь идет как положено.

На тот маловероятный случай, если Амадо попытается связаться с ней, она позвонила Консуэле и оставила для него сообщение. Она передала, что ее планы изменились и она в итоге отправляется в Модесто. Внутренний голос настойчиво призывал ее отодвинуть подальше эту проблему, но Элизабет отказывалась прислушиваться к нему. Она должна как-то выйти из этого кризиса, что-то решить.

Поскольку Амадо не оставил ей никакого выбора, она должна дать ему время, которое, по его словам, ему требовалось. В конечном счете он поймет, что даже без ребенка они все-таки могут жить счастливо.

Ну а если хоть немного повезет, то в один прекрасный день она, возможно, даже поверит в это сама.

…Майкл Логан перекинул ногу через балку, на которой он сидел верхом, пристально глядя на ржавого цвета небо на западе. За его спиной горы Сьерра-Невада в свете заходящего солнца громоздились темно-фиолетовым монолитом, обозначая восточную границу долины. Воздух был неподвижным и жарким, тишину нарушали стрекотанье сверчка, пение птиц и иногда одинокое кваканье лягушки.

Пройдет менее часа — и небо почернеет, покроется звездами. Они замерцают в теплом небе, подмигивая иссушенной солнцем земле. И ночь выведет из дома мужчин, рвущихся подраться, поманит любовников, ищущих спасения от удушающего заточения квартир. И когда любовники соединятся, их совокупление будет примитивным и стремительным. Ну, а для мужчин, ищущих поединка, достаточно вызывающего взгляда или какого-нибудь неосторожно оброненного слова.