Даниэла Стил - Отель «Вандом»

— Разве ты несчастлив в «Вандоме»? — спросила Элоиза, пытливо на него глядя.

Хьюз покачал головой.

— Нет, я его очень люблю, — честно признался он. Свое место в жизни он выбрал давным-давно, что бы родители по этому поводу ни думали.

— Так почему ты не позволяешь мне заниматься тем, что люблю я? Всю свою жизнь я обожала отель, и на свете нет другого дела, которое я полюбила бы больше. Это то, чему меня научил ты, а я хочу научить своих детей, передать им по наследству.

Хьюз негромко засмеялся:

— Вполне возможно, что они захотят стать врачами или адвокатами.

Элоиза улыбнулась:

— Хорошо. В таком случае я буду работать с тобой, пока мы оба не состаримся.

— Ты пытаешься мне сказать, что покинешь меня и на два года уедешь в Швейцарию? — грустно спросил он.

— Ты можешь приезжать в гости. Я буду возвращаться домой на каникулы и праздники, на Рождество, к примеру, или весенние каникулы.

— Только попробуй не приехать! — прорычал он, обнимая дочь за плечи.

Пока она была в Париже, для нее перелистнулась страница, и оба они это понимали. Элоиза шагнула из детства в зрелость, и в этой взрослой жизни она хотела быть рядом с ним, управляя отелем «Вандом».

— Не следовало мне отпускать тебя в Европу, — добродушно пробурчал Хьюз, глядя на дочь и понимая, насколько она повзрослела за эти два месяца. Она выглядела потрясающе и казалась очень уверенной в себе и в своем будущем.

— Это бы все равно произошло. Я не собиралась поступать ни в Барнард, ни в Нью-Йоркский университет. Хочу только в Школу отельеров. Я горжусь тем, чем мы занимаемся, и хочу научиться делать это как можно лучше, чтобы помогать тебе.

— Хорошо, — вздохнул Хьюз, когда они уже подъезжали к отелю, и повернулся к дочери с покорным видом. — Хорошо, ты победила. И добро пожаловать домой.

Вслед за ней он выбрался из машины и вошел в вестибюль. Все посыльные, портье и консьержи радостно приветствовали Элоизу и поздравляли с возвращением. А Хьюз отчетливо видел, что ребенок исчез навсегда, а в отель вернулась взрослая женщина. Где-то между Парижем, Бордо и Сен-Тропезом из куколки выпорхнула бабочка.

Свой последний год в лицее Элоиза начала с куда большей уверенностью в себе, чем до сих пор. Теперь она знала, чем хочет заняться, и поставила перед собой четкие цели. В октябре она отправила заявление в Лозанну, в Школу отельеров, и рассказала об этом миссис Ван Дамм. Старый песик, Джулиус, умер несколько лет назад, его заменила другая собачка, девочка-пекинес по кличке Мод. Миссис Ван Дамм от души одобрила желание Элоизы учиться в Школе отельеров, раз ей это нравится. Ее внук Клейтон учился в Йеле, но собирался заниматься фотографией. Элоиза об этом знала, они несколько раз беседовали об этом летом, а бабушка всячески поощряла Клейтона стремиться к исполнению мечты. Она говорила, что в конечном итоге это все, что есть у человека, и воплощать мечты в жизнь — единственный достойный путь. Элоиза с удовольствием узнавала, как дела у Клейтона, но не видела его уже несколько месяцев. Летом была занята она, а сейчас он наслаждался своим первым годом в колледже и редко приезжал в Нью-Йорк. Но время от времени он звонил Элоизе и рассказывал, что Йель ему нравится, однако он намерен перевестись в Браун, где можно изучать фотодело.

Старая вдова за последний год заметно сдала. Элоиза беспокоилась за нее и все время обещала, что будет заходить чаще, но была очень занята в школе, кроме того, это был ее последний год дома, если она, как надеялась, поступит в Школу отельеров в Лозанне.

После Дня благодарения миссис Ван Дамм заболела. Она подхватила сильную простуду, перешедшую в бронхит, а затем в пневмонию. Хьюз заглядывал к ней по несколько раз в день, а Элоиза добросовестно заходила после школы и приносила небольшие вазочки с цветами от Джен. Из Бостона приехал сын миссис Ван Дамм, и после консультаций с доктором ее положили в больницу. Из отеля старушку увезли в карете «скорой помощи». Элоиза поцеловала ее на прощание и пообещала заботиться о собаке. Хьюз с Элоизой навещали ее, принесли ей большой букет цветов, но миссис Ван Дамм все больше и больше теряла интерес к жизни и за неделю до Рождества, в восемьдесят девять лет, тихо ушла во сне. Она была единственной бабушкой, имевшейся у Элоизы. Ее настоящие бабушки и дедушки умерли еще до ее рождения, и девушка искренне оплакивала смерть старой леди, такой доброй к ней всю ее жизнь. Ее сын позволил Элоизе оставить у себя Мод, за что девушка была ему очень благодарна.