Анна Диллон - Измена

Хорошо, что Кейти этого не заметила.

А Стефани сразу же заметила и немедленно ему об этом сказала. Она утверждала, что его серебряные волоски очень ей нравились, что они придавали ему презентабельный вид. Однако сам Роберт считал, что седина старит его, и по-прежнему подкрашивал волосы.

Обернув полотенце вокруг талии, Роберт открыл дверь и услышал какой-то звук в спальне. Он высунул голову и позвал:

— Кейти?

Никого не было, однако смятое покрывало было расправлено, а вещи, которые до этого валялись на полу, аккуратно разложены на кровати.

— Кейти? — Он вышел из ванной и открыл дверь спальни. Никто не отозвался. Роберт подошел к кровати, взял одну из рождественских открыток, не понимая, что они здесь делают. Он знал, что это за открытки, каждый год Кейти мучила его по поводу адресов. Она вечно про них забывала, несмотря на то что каждый год отправляла поздравления одним и тем же людям. Но ведь он просто физически не смог бы подписать столько открыток. А Кейти могла. С тех пор как она перестала заниматься делами компании, у нее появилась масса свободного времени.

Его мобильный телефон высовывался из кармана пиджака. Роберт машинально взял его и проверил, не было ли каких-нибудь звонков. Затем он увидел, что на кровати валяется ручка. Роберт нахмурился. Должно быть, выпала, когда он снимал пиджак.

Роберт побрызгал себя новым одеколоном, который ему купила Стефани. Он слегка поморщился, поскольку этот мускусный запах не слишком ему нравился. Однако он отлично маскировал тяжелый аромат мускусных духов самой Стефани, поэтому Роберт безропотно им пользовался.

Он быстро натянул майку, джинсы и стал спускаться по лестнице. В доме было очень тихо и свежо… Очень свежо. Роберт притронулся к радиаторам и даже обжег пальцы. В чем же дело? Он понял причину холода, когда заметил, что кухонная дверь открыта, а Кейти стоит и смотрит на улицу.

— Эй, ты что, решила выстудить наш дом? — Он подошел к ней со спины и обнял ее.

Кейти повела плечами и отошла назад, в кухню, вынуждая его разомкнуть руки.

— Мне захотелось подышать свежим воздухом, в кухне так душно!

Роберт смотрел, как она прибирала стол, складывая в стопку рождественские открытки.

— Я оставила несколько открыток на кровати… — начала она.

— Я видел их.

— …у меня нет этих адресов, и вообще будет лучше, если ты сам их подпишешь.

После восемнадцати лет, прожитых в браке с Кейти, Роберт сразу же почувствовал неладное. Как она повела плечами, как упорно не смотрела ему в глаза.

— Что случилось? — спросил он напрямик.

Кейти покосилась на него.

— Ничего особенного. Почему ты спрашиваешь?

Роберт улыбнулся и глубоко вздохнул, думая, что теперь, что бы он ни сказал, все будет воспринято в штыки — видимо, у Кейти как раз такое настроение.

— Потому что у тебя очень странный голос.

— А что такое с моим голосом?

— Не с голосом. С тоном.

Она сердито посмотрела на Роберта, и его словно током ударило — он как будто наяву увидел свою недавно умершую тещу Маргарет Чайлдс. Фигурой Кейти больше напоминала покойного отца — такая же невысокая и кругленькая, — но глаза и тонкие губы были точь-в-точь как у матери.

— Послушай, я очень устала. Я писала в течение нескольких часов. В основном это были открытки твоим друзьям, коллегам и знакомым. Я делаю это каждый год. И почти всегда — в самый последний момент, и мне постоянно нужны адреса. Ты никогда не помогаешь мне.

Роберт хотел было возразить, что у Кейти достаточно времени, чтобы подписывать открытки постепенно, но она оставляет все на последний момент, а потом обвиняет его во всех грехах. Все это время она, скорее всего, сидела на диване и смотрела бесконечные сериалы, а теперь упрекает его таким тоном… Однако Роберт воздержался от ответа и только сказал:

— Я работал вчера допоздна. Без отдыха. Можно мне выпить чашку чаю? А потом я дам тебе записную книжку с этими чертовыми адресами.

— Я уже почти все сделала, — не очень убедительно ответила Кейти, так как поняла, что для него это ничего ровным счетом не меняет. — Остались только четыре штуки, те, что лежат на кровати.

— Так мы что, спорим из-за четырех открыток?

— Не из-за четырех, а из-за тех ста двадцати, которые я подписала. Заметь, одна, без твоей помощи.

Роберт кивнул и пожал плечами.

— Да, мне следовало помочь тебе, — он взглянул на часы. — Ого, сколько времени. Мне уже пора ехать за детьми.

Роберт повернулся и быстро вышел из кухни, прежде чем Кейти успела что-либо добавить. Прежде чем он сам успел сказать что-нибудь, о чем потом сожалел бы. Один и тот же спор каждый год. Они, вероятно, даже использовали те же самые слова. Роберт схватил свое кожаное пальто и уехал, сопротивляясь искушению хлопнуть входной дверью.