Даниэла Стил - Конец лета

— Я понимаю.

— Неужели? — Дина не могла скрыть удивления, Но так ли важно сейчас, поняла она это или нет.

— Я действительно полагаю, что тебе нужно поесть, моя дорогая. — И мадам Дьюрас продолжала: — Ты очень бледна.

Она и вправду чувствовала себя неважно, но она просто не ощущала голода. Она не смогла бы есть, несмотря ни на что. Не сегодня. И не после того, как она увидела Пилар в кровати такой безжизненной и разбитой, спрашивающей о любимой игрушке, и настолько слабой, что не смогла подержать в своей руке руку матери.

— Я только приму душ, переоденусь и обратно в больницу. Предстоит очень длинная ночь. Кстати, что слышно о Марке? — Спрашивая, она приподняла брови. Свекровь кивнула.

— Он будет здесь через час.

Через час… Всего один час. После более чем двухмесячного отсутствия у Дины не осталось внутри никаких ощущений, кроме тех, которые она испытывала по отношению к Пилар.

— Он прилетает из Афин. Он очень расстроен.

— Еще бы. — Дина посмотрела свекрови прямо в глаза. — Он купил ей мотоцикл, хотя я умоляла его не делать этого.

Мадам Дьюрас моментально отреагировала.

— Дина, его нельзя винить. Я уверена, что он и так чувствует себя отвратительно.

— Не сомневаюсь. — Дина отвернулась и приподнялась со стула. — Его самолет прибывает через час?

— Да. Ты поедешь встретить его?

Дина хотела было сказать нет, но что-то внутри у нее дрогнуло. Она подумала о Пилар и о том, какой у нее был вид… Как тяжело будет Марку войти в палату, как это случилось с ней, и увидеть ее впервые в таком состоянии. Было бы жестоко оставлять его с ней наедине. Пилар была его бэби, его сокровищем, его ребенком. Тем же она была и для Дины, но для Марка Пилар была почти богиней. Она не могла поступить с ним так, как поступили с ней. Она должна встретить его в аэропорту.

— Знаете ли вы номер его рейса? — Свекровь кивнула. — Тогда я поеду. Я только умоюсь. И даже не буду переодеваться. Вы можете вызвать такси?

— Конечно. — Почтенная мадам Дьюрас была довольна. — Я с удовольствием это сделаю. Флёрет приготовит тебе сандвич. — Флёрет, маленький цветок. Одно упоминание имени этой невероятно толстой кухарки, которая работала у мадам Дьюрас, всегда забавляло Дину, но только не сейчас. Теперь не осталось ничего забавного. Слегка кивнув свекрови, она заторопилась вниз. Проходя поворот к комнате для гостей, она заметила в темном проходе картину, которая была брошена там и забыта, лишенная любви и восхищения. Это был портрет ее и Пилар. Мадам Дьюрас никогда особенно не любила ее. Теперь, не задумываясь, с ходу, Дина решила забрать ее к себе домой, где и было ее настоящее место.

В знакомой ей комнате для гостей она огляделась по сторонам. Вокруг преобладали нежные тона со светло-бежевым оттенком, с обивкой из шелка с узорчатым рисунком, вся мебель — в стиле Людовика XV. Эта комната всегда казалась Дине холодной, даже когда они проводили в ней с Марком свой медовый месяц. Она причесала волосы и постаралась заставить себя вспомнить о Марке. Каково будет ей увидеть его снова? Посмотреть ему в лицо, дотронуться до руки… после Бена. Почему Бен казался ей намного реальнее сейчас, или он был всего лишь мечтой? Или этот мир шелка бежевых тонов снова поглотил ее заживо и она не вернется назад? Ей отчаянно хотелось позвонить Бену, но у нее не было времени. Ей надо было попасть в аэропорт вовремя к прибытию самолета, чтобы успеть встретить Марка, иначе они разминутся. Она подумала, нельзя ли как-то сообщить ему о том, что она будет в аэропорту, но она знала из опыта, что такого рода информация часто терялась. Обычно в углу зала, куда прибывали пассажиры, служащий тонким писклявым голосом будет бормотать как заклинание «месье Дьюрас… месье Дьюрас», а Марк пройдет мимо, не расслышав призыв. Если даже он услышит его, он может испугаться еще больше за жизнь Пилар. Она может по меньшей мере избавить его от этого.

Горничная постучала в дверь комнаты, чтобы сообщить о том, что такси приехало. Сообщая об этом, она протянула Дине небольшой сверток. В нем были два сандвича с ветчиной и часть курицы. Возможно, что месье проголодается тоже. Проголодается? Иисус, кто может есть сейчас?

В сравнении с ее утренней поездкой из аэропорта, которая показалась ей вечностью, эта была намного короче. Ее укачало до такой степени, что она чуть не уснула на заднем сиденье, а ее мысли перескакивали в беспорядочном смешении от Пилар к Бену, а затем к Марку. Вскоре послышалось визжанье тормозов, и машина остановилась.