Даниэла Стил - Конец лета

— Не глупи. — Дина смутилась и отвела взгляд. Уже много лет, как никто не видел ее работы. Только Марк и Пилар, да, пожалуй, изредка Ким. — Как-нибудь, но не сейчас. Хотя спасибо вам за внимание. — Улыбка была наградой ему за молчание и доброту. Как странно, что у него тоже не возникло желания сообщить об их встрече на пляже.

После обмена стандартными комплиментами и краткого осмотра его коллекции картин под неусыпным взглядом экономки, пока она подметала пол, их беседа подошла к концу. Кимберли обещала позвонить Бену на следующей неделе.

Прощаясь с Диной, он не выказал ей ничем своего внимания. Без особого пожатия руки, без особого взгляда, в котором, правда, сохранилась теплота его улыбки, которую она приметила раньше, он распрощался с ними и закрыл дверь.

— Какой славный мужчина, — сказала Ким, заводя свой автомобиль. Мотор зарокотал и пришел в движение. — С ним будет приятно работать. А как ты думаешь?

Дина слегка кивнула. Она была поглощена своими мыслями вплоть до того момента, как Ким подрулила к стоянке гостиницы.

— А почему ты, черт возьми, не хочешь, чтобы он взглянул на твои работы?

Скрытность Дины всегда раздражала Ким. Дина была единственной из всех учениц в художественной студии, у которой был замечен настоящий талант, но она единственная из всех, кто скрывает его уже в течение двадцати лет. Другие же пытались преуспеть на поприще живописи, но не смогли.

— Я же сказала тебе. Я не готова.

— Ерунда! Если ты не позвонишь сама, я сообщу ему номер твоего телефона. Уже давно пора явить миру гору твоих шедевров, которые стоят в студии лицом к стене. Это преступление, Дина. Ты ведешь себя неправильно. Иисус, когда я вспоминаю тот хлам, который я рисовала и разбивалась в лепешку, чтобы продать…

— Это не было хламом. — Дина ласково взглянула на подругу. Но они обе знали, что работы были не так уж хороши. Ким намного удачнее давалось искусство организации рекламных объявлений, сочинения названий и оформления выставок, нежели искусство живописи.

— Это был хлам, и мне на это наплевать теперь. Мне нравится то, что я делаю сейчас. А что ты думаешь о себе?

— Мне тоже нравится то, что я делаю.

— А что это то? — Кимберли почти не скрывала своего огорчения, что было заметно в ее словах. Она всегда ощущала досаду, когда речь заходила о работах Дины.

— Чем ты сейчас занимаешься?

— Ты знаешь чем. Я рисую, забочусь о Марке и Пилар, веду хозяйство. Я постоянно занята.

— Да, ты постоянно о ком-то заботишься. А о себе? Разве для тебя было бы так уж плохо увидеть свои работы, выставленные в галерее, а не только в офисе своего мужа?

— Где они висят, не имеет значения.

Она не осмеливалась сказать Ким, что они уже давно не висели и в офисе. Марк нанял нового оформителя шесть месяцев назад, который заявил, что ее работы «слабые и унылые», и убрал их совсем. Марк принес все картины домой, включая маленький портрет Пилар, который теперь висел в зале.

— Для меня важен сам процесс рисования, а не демонстрация результатов.

— Это похоже на игру на скрипке без струн, черт возьми! Это бессмысленно.

— В этом есть смысл для меня. — Она говорила мягко, но твердо, и Ким покачала головой, пока они выбирались из машины.

— Я думаю, ты ненормальная, но я все равно люблю тебя.

Дина улыбнулась, и они направились ко входу в гостиницу.

Остаток времени они провели незаметно. Походили по магазинам, снова ужинали в «Пайн Инн». Во второй половине дня в воскресенье Дина еще раз выбралась на пляж. Теперь она знала, где он жил, различив его дом, скрытый за деревьями. Она знала теперь, какой близкой ей стала картина Уайета. Она прошла вперед, но не увидела его там и даже рассердилась на себя за то, что ее интересовало, появится ли он на пляже. А почему он должен появиться? И что она сказала бы, если бы он появился? Поблагодарила бы его за то, что он не сообщил Кимберли о встрече с ней? И что? Какое это имело значение? Она знала, что не увидит его снова.

Когда зазвонил телефон, она все еще находилась в студии, сидя поодаль от полотна, стараясь оценить проделанную утром работу. Это была ваза с тюльпанами, которые роняли свои лепестки на стол из красного дерева на фоне голубого неба, проглядывавшего через распахнутое окно.

— Дина? — Она была ошеломлена, услышав его голос.

— Бен? Как вы узнали номер моего телефона? — Она почувствовала, как теплый румянец разливается по щекам, и была действительно сердита на себя за то, что испытывала подобное чувство. — Ким?