Кейси Марс - Сон

— Бреннен… какого черта ты… Где Дженни?

— Она в ванной.

— Тогда почему… Ах ты сукин сын!

Джек сдержанно улыбнулся в трубку:

— Дженни так не думает. По крайней мере сегодня утром.

Последовала еще одна долгая пауза.

— На этот раз ты переплюнул самого себя, Джек. Воспользовался наивностью красивой молодой женщины, не привыкшей иметь дело с такими охламонами, как ты. Придется приехать и вышвырнуть тебя из окна.

Джек ощетинился:

— Мы оба знаем, что на это у тебя кишка тонка! Но добро пожаловать. Посмотрим, что из этого получится!

Стоя в дверях ванной и застегивая белую батистовую блузку, Дженни услышала слова Джека и испуганно ахнула:

— О Боже, это Говард!

— Извини, я тороплюсь, — сказал Джек в трубку, — можешь быть уверен, я передам Дженни привет от тебя. — Он положил трубку на рычаг и осекся, увидев бледность Дженни и чувствуя себя последним подонком.

— Как ты мог? — Она гневно шагнула к нему. — Как ты мог так обойтись со мной?

Джек сел, свесив ноги на пол, и порывисто провел рукой по волосам.

— Честно говоря, я не собирался делать ничего подобного. Сам не знаю, что на меня нашло…

Она яростно замигала и отвернулась, но Бреннен успел заметить на ее глазах слезы. Обозвав себя скотиной, Джек поднялся, обмотал простыню вокруг талии, подоткнул ее и подошел к Дженни.

— Проклятие! Дженни, мне очень жаль. В этом парне есть что-то, возбуждающее во мне самые низменные чувства…

Дженни отвернулась от него и вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Он партнер Билла, Джек. Ты можешь себе представить, что он теперь думает? Можешь представить, что он думает обо мне?

Джек слегка напрягся.

— Он думает, что ты провела ночь со мной. Со мной, Джеком Бренненом. Если ты считаешь это позором, то можешь не беспокоиться — это больше не повторится. — Он нагнулся, поднял с пола рубашку и шагнул в ванную, чтобы забрать все еще влажные джинсы.

Дженни смотрела на него с изумлением. Она поняла, что причинила ему боль. Это было видно по глазам Джека и ходуном ходившим желвакам на его скулах. Она встала на пути у Бреннена, не дав ему дойти до дверей.

— Извини, Джек. Я погорячилась… Я не стыжусь ни тебя, ни того, что мы делаем. Просто Говард — мой друг, и мне бы не хотелось его обижать. Иногда он чересчур опекает меня. Я думала, будет лучше, если он ничего не узнает о нас… по крайней мере какое-то время.

— Похоже, ты не верила, что наши отношения примут такой оборот…

Дженни вздернула подбородок:

— Да, не верила!

— Может быть, они и не затянутся, Дженни. Никто этого не знает. Но сейчас они существуют, и мне плевать, нравится это Маккормику или нет.

Несколько секунд Дженни молча смотрела на него, а затем на ее губах расцвела задумчивая улыбка.

— Они существуют? — медленно повторила она.

Джек улыбнулся, и на его щеках появились ямочки.

— Ну да, существуют.

Улыбка Дженни стала ослепительной. Бог с ним, с Говардом, позже она все объяснит ему…

— Если так, то почему бы мне не закончить одеваться и не приготовить тебе завтрак?

— С тех самых пор, как я увидел на стене кухни голубые ленты в рамочках, у меня появилось смутное подозрение, что ты умеешь готовить.

— До гибели Билла мне приходилось быть настоящим шеф-поваром. Мы принимали кучу его деловых знакомых, и Билл гордился моим искусством.

— А почему же я узнаю об этом только сейчас?

Джек пошел за ней в ванную. Дженни взяла его джинсы, спортивные трусы и насквозь мокрые черные ковбойские ботинки.

— Пока мы завтракаем, можно будет положить твои вещи в сушку, — сказала она. — Конечно, за исключением ботинок.

— Так почему же? — не отставал облаченный в простыню Джек, вслед за ней спускаясь на кухню. Край густого черного клина на груди, сужавшегося к плоскому животу, скрывался за складками полотна.

— Сказать по правде, после гибели Билла я обнаружила, что мои поварские таланты доставляли больше удовольствия ему, чем мне, — она обернулась и с улыбкой посмотрела на Джека. — Правда, это не значит, что я все забыла!

Джек усмехнулся.

— Моя мачеха была великая кулинарка, — сказал он, — наверное, только поэтому отец вообще возвращался домой.

Дженни остановилась на последней ступеньке.

— Они действительно были так несчастливы?

— Хуже. Я думаю, их брак был самым несчастным в мире.

— Тогда почему же они жили друг с другом?

— Не имею ни малейшего представления. Я заикался об этом пару раз, но они смотрели на меня так, будто я о шести головах. Скорее всего оба верили в формулу «до тех пор, пока нас не разлучит смерть». Может быть, именно поэтому отец и покончил с собой.