Кейси Марс - Сон

Джек поставил рюкзак на стойку и положил рядом пригоршню ямайской мелочи, которой он предусмотрительно запасся на пункте обмена валюты.

— Вы не передадите коридорному, чтобы он отнес вещи в мой номер?

— Конечно.

Джек повернулся и пошел к двери, бросив взгляд на свои часы. В Штатах было десять вечера, а по местному времени — час ночи. Джек миновал плавательный бассейн, откуда ветер доносил звуки музыки, пересек газон и ступил на песок. Он обвел берег взглядом — Дженни нигде не было. Наверное, она слишком далеко ушла. Над океаном стояла полная луна, отбрасывая на воду серебристую лунную дорожку. На длинной полосе белого песка было пусто.

Он немного подождал, пока глаза не привыкли к темноте, и наконец заметил маленькую фигурку, которая брела вдоль берега по щиколотку в воде.

Нервы Джека напряглись, как тетива. Он зашагал следом. Что он скажет ей? Да и что он может сказать в свое оправдание? Но даже если Дженни простит его, сможет ли она поверить, что Джек больше никогда не заставит ее страдать?

Он прошел вдоль берега полмили, а силуэт Дженни все еще был где-то впереди. Это было прекрасное, уединенное место, поросшее раскидистыми пальмами, которые величаво возвышались посреди пышной тропической зелени, щедро благоухавшей сладким запахом жасмина. В нескольких шагах отсюда вспыхивали светлячки. Исполняя свою вечную любовную песню, они были похожи на маленькие неоновые огоньки.

Лунный свет и теплый карибский бриз. Трудно найти более подходящее место для слов, которые ему так хотелось сказать. Если бы только он мог убедить Дженни выслушать его…

Дженни стояла, засунув руки в карманы шорт и запрокинув голову, любуясь огромной, полной луной, висевшей в черном бархате южного ночного неба. Легкий бриз играл ее длинными, распущенными по плечам волосами. Влажный карибский воздух заставлял их виться крупными кольцами. Теплая океанская волна лизала ее щиколотки; веявший с суши ласковый ветерок был пропитан ароматом роскошных цветов.

Казалось, окружающая красота должна была притупить печаль, но тропическая ночь делала ее тоску по Джеку еще мучительнее.

Дженни прилетела сюда в надежде, что поиски сведений об Энни Патерсон помогут ей забыть о своей потере. Однако здесь чувство одиночества еще более обострилось, как будто этот остров хранил воспоминания о Джеке и не давал ей забыть эту любовь. Дженни наклонилась, подняла маленькую пеструю ракушку и бросила ее в темную, лоснящуюся воду. Внезапно, повинуясь неосознанному порыву, она обернулась и застыла на месте, увидев освещенного луной высокого мужчину, шедшего за ней по берегу. На какое-то короткое, захватывающее дух мгновение ей почудилось, что это Джек. Глупо… Как же, полетит он за ней за тысячи миль!..

Но чем ближе подходил мужчина, тем сильнее билось ее сердце и тем громче звенело в ушах. У Дженни взмокли ладони, а лоб покрылся испариной.

Мужчина почти поравнялся с ней, когда луна вышла из-за набежавшего облака и нежные, переливающиеся лучи осветили его лицо.

— Джек… — прошептала она, и в то же мгновение что-то случилось. Время стало завиваться в спираль, открылся тоннель в прошлое и потащил ее в другое время и место. Мужчина, шедший к ней, был и Джеком и не Джеком. Те же неотразимо синие глаза, но волосы светлее, рыжевато-каштанового оттенка. И кожа не такая смуглая. Ростом он не уступал Джеку, однако был более худощавый, костистый, жилистый и не такой мускулистый. В четких линиях лица сказывался твердый характер.

Джейсон. Она задрожала всем телом, узнавая это лицо, вспоминая его, умирая от нежности и сгорая от желания прильнуть к нему. Он здесь. Он вернулся. Это он!

— Дженни…

Она едва расслышала свое имя. Он виделся ей таким, каким был тогда: в ярко-красном мундире с рядами блестящих золотых пуговиц и эполетами, венчавшими широкие плечи. Таким, каким был в тот последний день в порту, когда помахал ей и поднялся на борт своего корабля. «Вояджер» уплывал, но Джейсон обещал вернуться. Он говорил, что любит ее. Безумно! Отчаянно! Что вернется к ней, как только сумеет договориться.

Он снова назвал ее по имени, потянулся к ней, и она упала в его объятия, ощущая силу его рук и вспоминая, как крепко они смыкались вокруг нее.

— Я люблю тебя, — сказал он. — О Боже, как я люблю тебя!

Он взял ее лицо в ладони, прильнул к губам и поцеловал так нежно, что у нее едва не разорвалось сердце. Его язык бережно скользнул между ее зубами, и ее затопила волна наслаждения. Он овладевал ее ртом, требовал его снова и снова.