Энн Стюарт - Мечтатели

Впрочем, это даже близко не было похоже на то, что она испытала восемнадцать лет назад. Или, наоборот, чересчур похоже?

Его язык властно раздвинул ей зубы и проник в рот. Как ни странно, она даже не отстранилась. Ей было страшно вздохнуть, страшно впустить в свой рот его дыхание, но она не удержалась. Он не только перекрыл ей кислород, он еще дразнил ее, легонько покусывал ей губы, как будто никуда не торопился, зная, что у него в запасе целая вечность. Его рука скользнула по ее шее и легла на грудь. В этом его жесте было столько легкости и столько уверенности в себе, что она не сразу даже обратила на него внимание. Затем он поцеловал уголок ее рта, провел языком по ее нижней губе, после чего наконец отстранился. Совсем чуть-чуть, всего на сантиметр.

— Мне слышно, как стучит твое сердце, — прошептал Алекс. — Теперь ты поцелуешь меня?

— Нет.

Он негромко усмехнулся.

— В таком случае я вынужден тебя отпустить.

До нее не сразу дошел смысл его слов. Однако спустя мгновение она осознала: больше поцелуев не будет. Он не намерен целовать ее снова. Его рука по-прежнему лежала у нее на груди, и она ощущала биение его сердца, однако он не стал предпринимать никаких дальнейших действий. Он лишь смотрел на нее с нескрываемым любопытством, а его чувственные губы все еще блестели влагой ее губ.

Каролин с ужасом поймала себя на том, что застыла, боясь даже пошелохнуться. Его тело было горячим и сильным, и, главное, она ощущала рядом со своим бедром его твердое мужское естество. Он хотел ее, хотел, несмотря на каменное выражение лица, хотел ее каждой клеточкой своего тела. Однако не желал давать волю своему желанию.

«Слава богу», — подумала она про себя, так и не пошелохнувшись. Слава богу, что он не стал принуждать ее к новым поцелуям, не сунул ей под блузку руку, не стал стаскивать кружевной бюстгальтер. Слава богу, что не потащил ее в дом, на двуспальную кровать, на которой прошли его юные годы, и не сделал с ней то, о чем она грезила, когда была не силах совладать со своими снами.

Нет, это не он. Как бы эти слегка раскосые синие глаза ни напоминали ей Алекса, каким бы чувственным ни был его рот, как бы сильно он ни заставлял трепетать ее тело, это не был Александр Макдауэлл, строго напомнила себе Каролин.

Она отодвинулась от него и едва не свалилась сквозь открытое окно в тесную гостевую спальню, которая когда-то была комнатой Алекса. Он не сделал даже попытки последовать за ней. Лишь продолжал сидеть на козырьке крыльца, глядя в ночное небо.

Она по-прежнему ощущала вкус его губ, по-прежнему ощущала под блузкой прикосновение его руки. Казалось, он обволакивал ее со всех сторон, проникал в каждую клеточку ее тела.

— Беги, Каролин, — подбодрил он ее, глядя вслед со своего возвышения. — Обещаю, что не стану тебя догонять.

— Бегство — это больше в твоем духе, — парировала Каролин.

— Пожалуй, — согласился он, — если я настоящий Александр Макдауэлл.

На окошке имелся замок, и при желании ей ничто не мешало им воспользоваться — пусть так называемый Алекс просидит на козырьке до самого утра. Но было и без того зябко, а к утру и вообще станет совсем холодно.

Она взрослая женщина. Взрослая, разумная женщина, способная сдерживать свои порывы и уж тем более не поддаваться на провокации этого самозванца.

— Сейчас мне это совершенно безразлично.

— Ну, как же иначе! — произнес он с иронией. Каролин ничего не оставалось, как захлопнуть у него перед носом оконную раму.

«Да, силы воли нам не занимать», — с гордостью подумал Алекс, вытягивая ноги. Хотя бы для закалки характера крайне важно уметь вовремя обуздать свои порывы. Впрочем, сейчас он был не в состоянии привести даже единственный довод «за», хотя и не сомневался, что рано или поздно убедится в том, что поступил правильно.

«Странные это существа, женщины, — размышлял он. — Некоторые — такие хорошенькие, такие соблазнительные, уверенные в себе, свободные и без всяких комплексов. Настоящие киски». Это была его любимая порода — теплые, веселые, остроумные. Женщины, с которыми можно было смеяться, пить, спать, вести беседы.

Но Каролин Смит иной породы. Наверное, где-нибудь есть и другие женщины, похожие на нее, хотя до сих пор, на его счастье, они ему не встречались. Похоже, она даже не догадывается, насколько красива. За несколько дней, проведенных в ее обществе, он ни разу не заметил, чтобы она позволила себе быть непосредственной. Вряд ли в этом вина Макдауэллов — крайне сомнительно, что это их стараниями она превратилась в зажатое, запуганное существо. Для этого девушка была им слишком безразлична. Должно быть, существует нечто еще, что сделало ее похожей на безжизненную статую.