Энн Стюарт - Мечтатели

— Ну, если ты настаиваешь, — неохотно согласилась Каролин. Приходится признать, что пожилая леди одержала верх. Что ж, она не останется с Салли и не будет ждать, пока та уснет, однако никакая сила на свете не заставит ее провести остаток вечера в обществе так называемого Алекса. — Я тоже устала. Если ты не возражаешь, я сейчас отправлюсь спать.

— Каролин, ты не можешь оставить Алекса одного в первый же вечер его возвращения домой! — запротестовала Салли.

— С ним останется Уоррен.

Эта фраза прозвучала слишком резко, почти как прямой отказ, а ведь за последние годы Каролин ни разу не отказала Салли ни в одной ее, даже самой пустяковой, просьбе.

— Мы с тобой знаем, что Уоррен зануда, он обязательно начнет допрашивать Алекса, как только ему представится возможность. Пожалуйста, не смотри на меня так, Уоррен, я знаю, что ты слышишь меня, но я готова прямо сказать тебе то же самое. Каролин составит вам обоим компанию. Мне нужна гарантия, что ты не станешь донимать Алекса каверзными вопросами.

— Ты хочешь, чтобы она шпионила за мной, я правильно тебя понял? — возмутился Уоррен.

— Я хочу, чтобы ты вел себя достойно, — слабым голосом ответила Салли. — Жаль, я неважно чувствую себя и не могу устроить вечеринку…

При мысли о вечеринке Каролин охватил ужас. Нет, только не это!

— Это всегда успеется, тетя, — быстро произнесла она. — Ты должна думать лишь о том, как тебе поскорее поправиться.

— Не мели чепуху, моя девочка. Мне уже никогда не встать на ноги, и мы обе прекрасно это знаем.

— Лично я слышу впервые…

— Можешь сколько угодно притворяться, если тебе от этого легче. — Салли слабо взмахнула рукой. — По крайней мере Алекс способен смотреть правде в глаза.

«И почему я обиделась?» — подумала Каролин, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. Эта маска давно приросла к ее лицу. Ни один мускул не дрогнул, когда самозванец шагнул мимо нее к Салли и своей сильной загорелой рукой пожал старческую сухонькую ручку.

Каролин знала: Салли любит ее. Было бы величайшей глупостью изображать из себя никому не нужную сироту.

— Отдохни, мам, — тихо проговорил лже-Алекс, целуя Салли в щеку. — Утром я приду к тебе.

Салли умиротворенно вздохнула.

— О, сколько лет я мечтала, что меня снова назовут мамой! Спокойной ночи, дорогой. — Она протянула руку и нежно прикоснулась к его лицу.

Каролин воспользовалась моментом и тихо выскользнула за дверь.

Ночь выдалась тихая и холодная. На небе низко висела четвертушка луны. Еще несколько дней, и неестественный холод уйдет, снег растает и весна начнет неторопливое шествие по продуваемым всеми ветрами полям Вермонта.

Однако пока заснеженные равнины окутала ледяная тишина. На белом фоне четко выделялись черные ветви и стволы деревьев. Вдали, подобно часовым, застыли силуэты древних гор.

Плотно запахнув пальто, Каролин завернула за угол дома и, не торопясь, зашагала по аккуратным, присыпанным гравием тропинкам. Под подошвами поскрипывал снег. Откуда-то издалека донеслось уханье совы. Где-то в темноте таилась всякая лесная живность. Вот чье существование отличалось простотой и свободой! Ничего, когда-нибудь она тоже станет свободной.

Каролин всегда знала, что ее свобода в годы, проведенные в Бостоне, была мнимой. Салли была единственной матерью, которую она знала, — спокойная и бесстрастная, эта, в сущности, чужая ей женщина всегда находилась рядом. Даже если их отношениям не хватало тепла, Каролин ощущала ее постоянную заботу.

Чувствовала через годы и расстояния. Она была многим, если не всем, обязана Салли. Лишь благодаря Салли девушка не была совершенно одинокой в этом мире. Остальные Макдауэллы принципиально не желали замечать тихую, молчаливую девочку, что подрастала в их доме вслед за Александром. Лишь Салли присматривала за ней и по-своему любила.

И Каролин, понимая, что многим ей обязана, считала своим долгом посвятить Салли несколько месяцев своей жизни. Она ни за что не оставит Салли одну. Она будет оставаться с Салли до ее последнего часа.

Ничто в этом мире не способно помешать тому, чему суждено случиться. Каролин давно усвоила этот урок. Она будет искренне оплакивать Салли, но в конечном итоге начнет жить собственной жизнью.

У нее даже будут деньги. Нет, конечно, они не идут ни в какое сравнение с теми баснословными суммами, которые унаследуют остальные Макдауэллы. И тем более с целым состоянием, которое самозванец попытается обманом выудить у старой женщины, которая уже одной ногой стоит в могиле.