Стейси Борел - Бендер (ЛП)

Люк и я погуляли пару раз, с тех пор как он узнал мой номер.

Из воспоминаний: один раз, гуляя по кампусу, я ела конфетки, когда зазвонил мой телефон, и на экране высветилось имя Люка. Я вдохнула шарик шоколада целиком и начала задыхаться. Слава Богу, прохожие знали приём Геймлиха 16. Какой печальный и, всё же, замечательный способ умереть … смерть от сладкого.

Во всяком случае, после моей клинической смерти я набралась смелости перезвонить ему. Он спросил, не хочу ли я пойти перекусить что-нибудь и посмотреть фильм. Я сказала «да», и потом мы встретились.

Он был очень хорош, и я была, конечно, увлечена им. У Люка был беззаботный вид. У него были длинные светлые волосы с кисточками на концах, как будто он только что вышел из океана и позволил воздуху высушить свою шевелюру. Его руки были очень загорелые, и я могла только предположить, что и остальное у него было таким же тёмным. Тело Люка было длинным и худощавым. Не с такими внушительными мускулами, как у Камдена, но демонстрирующее чёткие линии мышц, кубики брюшного пресса и руки без лишней массы. Моей любимой частью Люка всё-таки была его улыбка. Лёгкая и тёплая. Его совершенно ровные и белые зубы выделялись на его лице каждый раз, когда оно освещалось на всё, что бы я ни говорила. Я часто ловила себя на том, что симпатизирую ему, когда он показывал мне свою улыбку. Определённо, я была увлечена.

Мой сотовый завибрировал, танцуя по столу, на котором я его оставила. Я была в библиотеке, готовясь к следующему тесту по анатомии и физиологии. Мне удалось получить отметку «В» за последнюю контрольную работу, но, опять же, этого было недостаточно. Я должна была приложить больше усилий, если был шанс попасть в программу для медсестёр.

Подняв телефон, я пристроила его между ухом и плечом, пока собирала учебники в кучу:

— Алло?

— Привет, красавица, что делаешь? — приятный голос Люка пропутешествовал по мне из телефонной трубки.

Я не смогла удержать улыбку, расползающуюся по моему лицу:

— Я в библиотеке, занимаюсь. А ты?

— Я был в продуктовом магазине, приобретал кое-какие продукты для дома. Эти парни едят, по крайней мере, двадцать пять фунтов еды в день.

Я хихикнула.

— Если ты думаешь, что я шучу, то должна сама прийти и посмотреть на них как-нибудь. Когда в доме появляется еда, они, как свора ищеек, находят её по запаху. Если я когда-то и был таким же то, это было в период полового созревания, и я определённо должен моей маме за то, что всегда был сыт.

Я слышала веселье в его голосе. Люк жил в том же доме, что и приятель Доджера — там, где будет проводиться вечеринка на Хэллоуин.

— Звучит довольно типично. А разве вы всё ещё не растущие мальчики?

Его голос понизился:

— Зависит от того, про что ты думаешь, что оно ещё растёт...

Я прикусила губу и услышала его хриплый смешок.

— Клянусь, я почти слышу сквозь телефон, как ты краснеешь.

— Замолчи! — всё, что я смогла ответить.

— Ладно, ладно, я, вообще, звоню потому, что хотел тебя увидеть, если ты согласишься погулять со мной по парку. Я могу подготовить для нас пикник, взять фрисби («летающая тарелка» для игры), или воздушного змея. Что скажешь?

Он казался таким полным надежд. Меня по–прежнему поражало, что я встретила такого парня как Люк. Такие, как он никогда не встречались с такими, как я.

Я, должно быть, долго молчала, потому что он окликнул меня по имени.

— Ой, прости, я отвлеклась. Да, мне нравится, звучит прикольно. Во сколько?

— Я буду у тебя около шести.

— Хорошо, увидимся.

Мы повесили трубки, и я собрала свои вещи, глядя на часы. Чёрт, у меня было всего два часа, чтобы подготовиться. Мне ещё нужно было поехать домой, чтобы принять душ и выбрать, что надеть. Перебросив сумку через плечо, я направилась к лифтам.

Когда я добралась до квартиры, Камден сидел на диване. Я не ожидала, что он так рано будет дома. Он всегда был в тренажёрке, работая, по крайней мере, до семи вечера. Было немного нервозно находиться с ним в одном помещении. Отбросив это чувство, я вошла, сняла туфли, и положила свою сумку на диван.

— Эй, что-то ты рано дома, — заявила я по-простому.

Он внимательно посмотрел на меня, оторвавшись от телевизора. Он смотрел какое-то шоу о супермощных машинах, как обычно.

— Да, я занимался с пожилыми людьми, и одна бабуля стала падать. Я думал, у неё сердечный приступ, а оказалось, она просто не может поднимать тяжести и ускоряться на платформе, — он вздохнул. — В результате я потянул свою четырёхглавую мышцу, пытаясь поймать её, пока она не рухнула на пол.