Даниэла Стил - Крылья

— Да нет же. Ник, я клянусь тебе. Нет у него никаких планов в отношении меня. По крайней мере я ничего об этом не знаю. И ты забываешь: я летаю лучше, чем Амелия Эрхарт. — Кэсси сама поразилась своим словам и даже засмеялась над собой.

Однако Ник воспринял ее слова вполне серьезно. Он любовался ею и думал о том, что за месяц она стала еще красивее, но, по-видимому, сама не знает об этом.

— Ты быстрее ее. Но ты не знаешь всех его самолетов.

Думаю, этот парень мелочиться не станет. Наверняка он нацелился на что-нибудь грандиозное.

— Может быть, и так. — Кэсси на секунду задумалась.

Что, если Уильямс и в самом деле вынашивает планы кругосветного перелета? — Если он упомянет что-нибудь в этом роде, я тебе сразу же скажу. Обещаю.

— Будь осторожна. — Он закурил сигарету, все еще не оправившись от тревоги за нее.

Кэсси, закрыв глаза, вдыхала знакомый запах «Кэмел». Он напомнил ей об аэропорте отца, о прежних днях, об их встречах с Ником на заброшенном аэродроме за Прерия-Сити. Уже само его присутствие заставило ее почувствовать острую тоску по дому, по всем, кого она любила. Но все-таки больше всех Кэсси тосковала по Нику.

В конце концов он успокоился и смог полностью ощутить радость от того, что он здесь, вместе с ней. Наконец-то. Прожить столько времени вдали от нее… Он чуть с ума от этого не сошел. День за днем ему мерещились всякие ужасы, коварные планы, которые мог вынашивать Уильямс, чтобы ее поработить.

Наконец Ник отключился от этих назойливых мыслей, полностью расслабился, и они прекрасно провели оставшуюся часть дня. Долго гуляли по пляжу, потом сидели на песке в лучах августовского солнца, глядя на океан, в молчании наслаждаясь обществом друг друга.

— В Европе скоро начнется война, — первым заговорил Ник. — Я вижу ее признаки так же ясно, как это солнце. Гитлер становится неуправляемым. Придется его остановить.

— Ты думаешь, и нам придется вступить в войну?

Она снова с удовольствием говорила с ним о политике.

Здесь ей совсем не с кем общаться. Она ведет в общем-то уединенную жизнь, и потом, она все время занята. С Нэнси они разговаривают в основном о нарядах, а «сопровождающие» только позируют для снимков.

— Большинство людей считают, что этого не случится. Но я думаю иначе.

— И что же ты тогда будешь делать? — Она слишком хорошо его знала. Не пытается ли он сказать ей, что настроен так же, как и двадцать лет назад? Остается только надеяться, что нет. — Ты тоже пойдешь воевать?

— Боюсь, я слишком стар для этого.

Тридцать восемь лет никак нельзя назвать старостью. Он, конечно, может остаться дома, если захочет. Вог Пэт, тот действительно стар для войны. Но у Ника все еще есть выбор.

Он улыбнулся ей:

— Не знаю, может быть, мне и захочется еще повоевать.

Соленый морской ветер развевал их волосы. Они сидели сплетя руки, касаясь друг друга плечами. Как спокойно, как хорошо только оттого, что он здесь, рядом! Почти всю свою сознательную жизнь Кэсси полагалась на него. Она так многому от него научилась. И сейчас, в разлуке, тосковала по Нику больше, чем по всем остальным. Для него же ее отсутствие ощущалось как физическая боль, которая до сих пор еще не утихла.

— Не хочу тебя отпускать. — Она с несчастным видом смотрела в его голубые глаза с мелкими морщинками-лучиками в уголках. В эти глаза, которые она так хорошо знала.

Невыносимо даже думать о том, что она может его потерять. Нет, она заставит его пообещать, что он не пойдет на эту новую войну. — Я не вынесу, если с тобой что-нибудь произойдет. Ник.

— Мы оба рискуем каждый день. Завтра с тобой что-нибудь может случиться так же, как и со мной. Мы оба это знаем.

— Это совсем другое.

— Да нет. Знаешь, как я за тебя все время волнуюсь. Испытывать самолеты — рискованное занятие. Ты имеешь дело с большими скоростями, тяжелыми машинами, новыми моторами и непривычной высотой. И к тому же пытаешься ставить рекорды. Опаснее ничего не бывает. Я не перестаю тревожиться.

Ты можешь разбиться в одном из его проклятых экспериментальных самолетов. — Он смотрел на Кэсси очень серьезно.

Оба они знали, что это правда. Внезапно Ник ухмыльнулся:

— Да еще твой отец все время повторяет, что женщинам не место в авиации и что они не умеют летать нормально.

— Благодарю.

— И я знаю, какой у тебя был никудышный учитель.

— Это точно. — Она улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

Коснулась его щеки. — Я так по тебе скучаю.., по тем дням, когда мы работали в аэропорту и болтали на взлетной полосе.