Даниэла Стил - Крылья

— А вот и твой друг, — тихо заметил Ник. — Ты вообще собираешься выходить за него замуж?

Этот вопрос давно уже не давал ему покоя.

Кэсси вздохнула:

— Сама не знаю.

Она всегда говорила честно то, что думала. Не ее вина, если Бобби честные ответы не устраивают. Ей всего девятнадцать, и она еще не готова связать себя с кем-либо. А ее семья только этого и ждет.

— Все твердят мне, что я изменюсь, что замужество и дети полностью меняют женскую натуру. Кажется, этого я больше всего и боюсь. Мама говорит, что все женщины этого хотят.

Так почему же мне нужно лишь то, что было сегодня, и еще ангар с самолетами?

Ник ухмыльнулся:

— И мне никогда ничего другого не хотелось. — Он на секунду задумался. — Нет, это не совсем правда. В твоем возрасте мне хотелось и другого. Я даже попытался…

Я очень старался, но ничего не получилось. И с тех пор я боюсь женитьбы как огня. В моей жизни не хватает места и для самолетов, и для семьи. Но ты-то, может быть, не такая, Кэсси.

И Нику действительно хотелось верить, что она другая, но не для Бобби Стронга.

— А вот у отца, кажется, получилось и то и другое. Мы с тобой, наверное, оба странные. Не такие, как все. А может быть, мы просто трусы. Наверное, самолеты любить легче, чем людей.

Все так, если бы не сознание, что его-то она любит. Он ее самый близкий друг, самый дорогой. Она знала, что и он любит ее, еще с детства. Но теперь-то она уже не ребенок…

Ник с задумчивым видом слушал Кэсси. По-видимому, ее слова насчет трусости заставили его задуматься.

— Знаешь, то же самое я говорил себе. И сегодня, глядя, как ты делаешь «тройную петлю», потом «обратный штопор», потом «вращение», я сказал себе: «Вот уж никогда бы не подумал, что Кэсси — трусиха».

Девушка расхохоталась и шутливо толкнула его в бок.

— Может быть, дело вовсе не в том, что мы такие незадачливые, — продолжил Ник, — Просто не стоит связывать свою жизнь с тем, кто тебе не подходит. Можешь мне поверить, я это попробовал.

— Ты хочешь сказать, что Бобби мне не подходит?

Кэсси говорила приглушенным тоном: Бобби терпеливо дожидался на крыльце. Ему уже было известно о ее двойной победе.

— Я не могу этого знать наверняка, Кэсс. Это решать только тебе. Но не слушай и тех, кто твердит, что он самый подходящий. Думай сама. Если не подумаешь как следует, потом горько пожалеешь.

Ее тронула неожиданная мудрость этих слов. Она молча кивнула и еще раз порывисто обняла Ника. За все, что он для нее сделал.

— Увидимся завтра на работе.

Кэсси собиралась провести в аэропорту все лето. Отец разрешил ей бросить работу в ресторане. Теперь она будет работать только у него за мизерную плату. Может быть, теперь он разрешит ей выполнять почтовые рейсы в одиночку.

Может быть, ее успех на соревнованиях все изменит.

Кинув прощальный взгляд на Ника, Кэсси легко спрыгнула с грузовика и пошла навстречу Бобби. Тот, конечно, радовался ее победам, но он слишком долго ждал, переволновался и теперь ощущал сильное раздражение. Весь день, работая в магазине у отца, он с ужасом ждал страшных новостей о катастрофе на воздушном празднике. А она… Только посмотрите.., выглядит такой спокойной, как будто ездила с сестрами в магазин за покупками.

— Это несправедливо по отношению ко мне, Кэсс. Я весь день дрожал за тебя. Ты не представляешь себе, что это такое — воображать все ужасы, которые могут произойти!

— Прости меня, Бобби. Я, наверное, виновата. Но для меня сегодня особый день.

— Да, я знаю.

Он выглядел очень недовольным. Что она все время пытается доказать? Никто из ее сестер не летает. Он не хочет, чтобы она летала, он ей так и сказал. Конечно, сейчас не время выяснять отношения. Но Кэсси, казалось, рассердилась не меньше его.

— Как ты можешь разговаривать со мной таким тоном?

Она уже слишком далеко зашла, назад пути нет. Воздушный праздник, отступление отца, все эти занятия с Ником в течение многих месяцев… Она уже наверху, в небе. И спускаться на землю не собирается, что бы ни говорил Бобби: нравится ему это или нет. Он рассчитывал, что в конце концов заставит ее измениться. Однако к концу лета понял, что собирается связать свою жизнь с семьей летчиков, что голос крови значит больше, чем какие бы то ни было помолвки и обручения. Сейчас он мог просить ее только об одном — быть осторожнее. И Кэсси старалась быть осторожной, но не ради Бобби, а просто потому, что хорошо знала свое дело. Она теперь постоянно летала. К осени, к тому времени когда Джекки Кокрэн завоевала приз «Бендикс» в воздушных гонках от Бирбанка до Кливленда, Кэсси начала выполнять для отца почтовые рейсы. К этому времени он успел убедиться в ее мастерстве.