Даниэла Стил - Крылья

Впрочем, для Кэсси это не было новостью. Сейчас ее развлекало то, что медсестре так здорово удается ему досаждать, Видеть же она никого не хотела. Только родителей. Но они, уверившись, что дочь поправляется, решили дождаться того дня, когда она вернется домой.

К вечеру лейтенант Кларк в первый раз вывела ее в холл.

Врач сообщил, что, по-видимому, в конце недели Десмонд Уильямс сможет забрать ее и отвезти на самолете домой. Ей надо еще немного набраться сил, и врачам нужно увериться в том, что лихорадка окончательно прошла. Сегодня у нее весь день не было жара и чувствовала она себя намного лучше.

Несколько человек видели, как она неловко прохаживается по холлу, еще не в состоянии полностью преодолеть слабость. Ее сразу узнали. Ей жали руки, поздравляли с тем, что она выжила. Ее считали героиней уже за одно то, что она осталась жива. Вот если бы и Билли тоже удалось дождаться помощи… Она послала его отцу телеграмму со словами соболезнования.

— Мы все молились за тебя, Кэсси, — говорили люди, встречаясь с ней в коридорах госпиталя.

Кэсси всех от души благодарила. Дождем посыпались письма и телеграммы. Сам президент и миссис Рузвельт позвонили ей в госпиталь.

Какая несправедливость, думала Кэсси, что она выжила, а Билли умер. Она чувствовала вину перед ним. Любое упоминание о нем вызывало потоки слез. Эмоционально она еще не оправилась от всего пережитого. Большую часть времени в задумчивости сидела в палате. Сестры и даже врачи старались не беспокоить ее. Они не могли не видеть, что ее что-то мучит. В больнице, конечно, слышали, что второй пилот погиб, по подробностей не знали. Кэсси ни с кем об этом не говорила. Она много думала в эти дни. Думала вперемежку со сном. Мысли ее часто возвращались к Нику. Где он теперь? Что с ним? Она ведь так и не сказала ему, насколько прав он оказался в отношении Десмонда. Но может быть, теперь это уже не имеет значения? Они просто будут жить каждый своей жизнью. Потом, когда Кэсси совсем поправится, она разыщет Джекки Кокрэн и поговорит с ней о самолетах, которые та водила в Англию.

Вечером Кэсси снова позвонила родителям и сообщила, что, вероятно, через неделю вернется домой. Встретит Рождество вместе с ними. В Лос-Анджелесе ей больше нечего делать.

Работать на Десмонда она больше не хочет. Он, без сомнения, согласится с тем, что она выполнила все условия контракта, насколько это оказалось возможно в сложившихся обстоятельствах. В любом случае с ним у нее все кончено.

Родители сообщили ей по телефону, что они получили телеграмму от Ника. Он в восторге: он узнал, что она осталась жива. Ей Ник, однако, ни строчки не написал. Возможно, из-за Десмонда.

— А в телеграмме не говорится, когда он собирается прилететь домой?

Отец рассмеялся:

— Не хитри, Кэсси О'Мэлли.

— Может быть, он уже женился? — произнесла она с показной беспечностью, надеясь, что этого не произошло.

— Да разве какая-нибудь женщина в здравом уме и трезвой памяти пойдет за него?

— Надеюсь, что нет, — рассмеялась Кэсси. Настроение у нее заметно поднялось. Поболтав с Пэтом еще немного, она легла спать.

Кэсси понятия не имела о том, что делает Десмонд в Гонолулу. К ней в больницу он не приходил. Наверное, как всегда, ублажает прессу и планирует дальнейшие интервью, после того как она встанет на ноги. Но его ждет сюрприз.

Кэсси собиралась дать одну последнюю пресс-конференцию, ответить на все вопросы журналистов, а потом она уедет домой и покончит со всей этой рекламной шумихой навсегда. Слишком дорого это обходится. Билли заплатил за это своей жизнью, и она тоже едва не последовала за ним. Кэсси не знала, чем будет заниматься дальше. Но что бы она ни делала, это будет работа более человечная, чем та, которой она занималась весь последний год. Она заработала кучу денег., но при этом потеряла близкого друга и сама едва не лишилась жизни. Слишком высокая цена… Кроме того, ей нужно время, чтобы окончательно встать на ноги, оправиться от всего пережитого.

На следующее утро медсестра Кларк пришла к ней в палату в семь утра, раздвинула шторы, подняла жалюзи. Кэсси проснулась. Утро стояло прекрасное, солнечное. Кэсси захотелось поскорее встать и выйти из палаты. Она была готова даже принять душ и одеться, но медсестра решила, что пока не стоит. В семь пятнадцать Кэсси позавтракала — съела яйцо и три тоненьких ломтика бекона. После островной диеты из ягод и бананов это было настоящим обжорством. Бананы она теперь не сможет видеть, наверное, до конца своей жизни.