Даниэла Стил - Перепутье

— Потерпи, Ник. Они ждут подходящего часа.

— А я всю войну просижу здесь, в гостинице! В его взгляде было осуждение, и это на нее подействовало.

— Это твой выбор, Ник. Это не обязанность.

— Я знаю… знаю.. Прости… Я здесь бездельничаю… А я ведь записался добровольцем. Уже три месяца назад, черт возьми! Джонни с Хиллари в Нью-Йорке, он переживает за меня, говорит, что скучает. А я произнес громкую речь, сказал, что иду на войну. А теперь вот сижу здесь, как на сплошной вечеринке.

Его искренняя досада тронула ее, и она постаралась его успокоить. У нее самой часто возникало чувство вины перед Арманом, и временами она винила себя во всех грехах. Но сейчас она не могла покинуть Ника, да и не хотела этого. Она останется с ним до его отъезда, и они оба знали, что тогда настанет конец. Иногда она раздражалась на него, особенно однажды, когда пришло письмо от Армана, в котором тот писал, что от холода у него случаются приступы ревматизма в ногах. В тот же день Ник пожаловался, что после танцев у него теперь болит спина. Она в ярости повернулась к нему:

— Тогда не танцуй так много! Его поразило выражение ее лица. Он никогда прежде не видел ее в таком состоянии.

— Так тебя саму до двух часов не утащишь с площадки.

Стоило ему произнести эти слова, и она расплакалась. Он взял ее за руки, и она в слезах рассказала ему о письме Армана.

— Мне кажется, он болен, Ник… Ему почти пятьдесят девять, а там мороз…

Она плакала в объятиях Ника, а он крепко прижимал ее к себе.

— Все хорошо, любимая… все хорошо… Он всегда понимал ее. Ему она могла рассказать все.

— Иногда я чувствую себя такой виноватой перед ним…

— Я тоже. Но мы знали это с самого начала. Для него сейчас уже ничего не изменить.

Лиана часто писала Арману, но была не в силах ему в чем-нибудь помочь.

— А если нацисты убьют его?

При этой мысли Ник вздохнул, не зная, что сказать ей в утешение. Конечно, существует риск, что нацисты его убьют.

— Арман учитывал эту возможность, когда остался в Париже. Он знал, что делает. — Ник понимал, что Арман любит свою родину. Судя по тому, что рассказывала Лиана, родина была для него дороже всего на свете.

— Лиана, ты должна верить, что он останется в живых. Тебе больше ничего не остается.

— Я знаю. — Она вспомнила, как они протанцевали всю ночь.

— Наша жизнь здесь действительно похожа на сплошную вечеринку.

Она повторила его слова, и они долго и пристально смотрели друг другу в глаза.

— Ты хочешь прекратить ее? — У него перехватило дыхание.

— Нет.

— Я тоже не хочу.

Но однажды в апреле он подвез ее из Красного Креста. Ник молчал и молчание это казалось странным.

— Что-нибудь не так, Ник?

Он печально посмотрел на нее. Он не ощущал того воодушевления, которого ожидал, напротив, чувствовал себя растерянным и взволнованным.

— Вечеринка окончилась. Она вздрогнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Завтра я уезжаю из Сан-Франциско.

Она, задержав дыхание, посмотрела на него. Внезапно она расплакалась, закрыв лицо руками. Они оба знали, что когда-нибудь этот день придет, но все равно не были готовы к нему.

— О Ник. — Ей стало страшно. — Куда тебя переводят?

— В Сан-Диего. На два дня. А потом в открытое море. Я точно не знаю куда. Меня направили на авианосец «Леди Лекс». — Он попытался улыбнуться. — На самом деле это «Лексингтон». Мы уходим куда-то в Тихий океан.

Лиана прочитала в газетах, что это судно только недавно пришло из ремонта. И сейчас, по дороге в дом к дяде, Ник и Лиана молчали. У них были такие лица, что дядя Джордж сразу же все понял.

— Отплываешь, сынок?

— Да, сэр. Завтра уезжаю в Сан-Диего. — Джордж кивнул и внимательно посмотрел на Лиану. За обедом царило молчание. Даже девочки редко заговаривали, а когда Ник уходил, расплакались, почти так же, как они плакали, расставаясь с отцом. Теперь Ник для них стал более реальным, чем Арман. Отца они не видели уже два года, а Ник последние четыре месяца почти постоянно был рядом. Его будет не хватать всем, особенно Лиане, которая нежно поцеловала его на пороге. Она пообещала, что завтра же поедет поездом в Сан-Диего, и у них появится возможность еще некоторое время побыть вместе.

— Завтра вечером я позвоню тебе в гостиницу, в Сан-Диего, если смогу. Или сама приеду к тебе утром. — Она снова кивнула, едва сдерживая слезы. — Я уже скучаю по тебе.

Он улыбнулся.

— Я тоже. Я люблю тебя.

Они оказались не подготовлены к той боли, которую причиняло им предстоящее расставание.