Даниэла Стил - Секреты

— Значит, ты владеешь небольшой долей мисс Габи.

Зак присвистнул:

— Так она из тех Торнтон-Смитов? Ты в этом уверен?

— Взгляни на последние страницы утренних газет. Перед некрологами.

Зак одолжил у кого-то газету и показал ее Джейн, когда та вышла сниматься в своей первой сцене. Она с изумлением прочла заметку.

— Такая замечательная девочка, никогда бы не подумала…

— Надо же, — добавил Билл, хмыкнув, — за нашей скромной маленькой мисс Габи Смит скрывается Сучка-Белоручка.

— Я бы не стал так о ней говорить, — возразил Зак.

— А я тем более, — возмутилась Джейн. Ей не понравилось отношение Билла, но она вдруг поняла, почему утром Габи была сама не своя. Она, должно быть, видела заметку, но явно не склонна была хвастать, что характеризовало ее с лучшей стороны. Джейн все утро о ней думала, а потом сказала ей:

— Милая, я думаю, что ты молодчина. Габи слабо улыбнулась:

— Но другие так не думают. Группа возненавидит меня. Я в Голливуде была так осторожна, а теперь из-за этой дурацкой вечеринки все узнают. Я пыталась объяснить это моей маме, — со слезами на глазах призналась Габи, — но она просто не понимает. Считает, что этим следует гордиться. А я так не считаю. Я всю жизнь от этого страдала, а теперь могут пойти насмарку два года, в течение которых я пыталась чего-то достичь сама.

— Но ты же многого достигла, верно? Джейн по-матерински обняла ее.

— Ты слышала, что утром сказал Уорвик? Что я снизошла до черни… И это только начало.

— Не переживай так, Габи. Возможно, он просто завидует или не знает, как реагировать. И другие не будут знать, пока ты им сама не разъяснишь. Дай им понять, что для тебя важна работа, а об остальном можно забыть. Но сама я думаю, что совсем неплохо иметь такую родню, как у тебя.

Джейн подумала, как зависима она была от Джека Адамса на протяжении двадцати лет, как ее запугивал этот ублюдок-садист. С Габи такого никогда не случилось бы.

— Благодари судьбу и не скрывай этого. Ничего зазорного нет в том, что ты происходишь из такой семьи.

Она рассмеялась.

— Все люди чего-нибудь стыдятся, большинство стесняются своих простых семей, а ты, глупышка, стесняешься слишком знатной.

Однако слова утешения, сказанные Джейн, и ее объятия не спасли Габриэлу от колкостей, которые посыпались на нее во время ленча. К моменту их приезда в здание Ай-би-эм все уже видели фото Габриэлы с отцом и читали заметку. Некоторые реплики были забавными, но большинство — недобрыми, особенно высказывание Сабины, прозвучавшее, когда они готовились снимать сцену в вестибюле.

— Неудивительно, что ты получила роль, Габи, — расплылась она в едкой улыбке. — Мел знаком с твоим отцом?

И отошла к гримерам, а Габриэла отвернулась, чтобы скрыть слезы. Она готова была убить Билла Уорвика за то, что он первым проговорился Заку, но, впрочем, и так все бы рано или поздно увидели то фото. Или Сабина бы им сказала, как сказала она в тот же день Мелу со злобным смешком. Однако Мел отнесся к девушке сочувственно. Вечером он позвонил ей в гостиницу. Трубку долго не брали. Наконец Габриэла хрипло ответила:

— Да?

— Привет, Габи, это Мел. Я сожалею, что сегодня получилось такое. Это просто мерзко. Она вздохнула. Губы у нее дрожали.

— Да… Ничего…

Слезы душили ее. Ей и прежде приходилось испытывать подобные издевки, но от этого они не были менее болезненными. Вся ее радость была испорчена.

— Я привыкла к этому.

— Это все равно обидно. И за Сабину извини. Дело в том, дорогая моя, что все они завидуют тебе. Им бы тоже хотелось происходить из такой семьи и иметь такой же материальный фундамент и такие же связи, но они вынуждены довольствоваться той жизнью, которую имеют.

— Я знаю. Но я работаю так же прилежно, как они.

Габи всхлипнула, и Мел пожалел, что не может ее обнять. Она была бы лишь немного моложе его дочерей, если бы те жили, и вообще она была хорошей девушкой. Несправедливо, что все ее третировали. К концу дня сто тридцать человек говорили о ее родословной и треть из них, если не половина, отпускали неподобающие замечания. Это был сущий кошмар, и все происходило потому, что она пошла на вечеринку к родителям, о которой растрезвонили газеты.

— Ты, Габи, возможно, работаешь даже прилежнее, и это их еще больше раздражает. Ты можешь не работать, но работаешь. Они воображают себе, что если бы имели таких родителей, как твои, то сидели бы сложа руки и лопали шоколад, и обижаются, что ты так не делаешь. Может, их раздражает, что ты не соответствуешь их представлениям о принцессе из сказки, а трудишься в поте лица, как и они. Они хотели бы видеть тебя на троне в розовой мантии.