Даниэла Стил - Вторая попытка

Но он уже причинял ей боль! Слишком много. Фиона думала, что все простила Джону. Но сейчас у нее возникли сомнения.

— Я не могу отлучаться надолго, — сказала Фиона, и на другом конце провода Джон тяжело вздохнул. — Мне надо работать. Очень трудно продолжать писать, когда прерываешься, — теряется настрой, интонация…

— Но ведь сегодня День Благодарения. Мы могли бы заказать индейку. Или цыпленка. Или профитроли.

Так, значит, Джон Андерсон не забыл, что она обожает профитроли.

Он многое помнил о Фионе Монаган. В основном хорошее — все плохое как-то быстро забылось. А если и вспоминалось, то казалось совершенно неважным, каким-то несуразным и глупым. Дурацкие проблемы со шкафами. Странные личности, с которыми дружила Фиона. Джамал, бегающий по дому с пылесосом в набедренной повязке и женских босоножках.

— Так когда мы встретимся? — не сдавался Джон.

— В час, — ответила Фиона и тут же пожалела, что дала себя уговорить. Но было уже поздно. Джон Андерсон умел настаивать на своем и убеждать людей. И потом, ее всегда так завораживал его голос…

— Заехать за тобой? Я остановился в «Крийоне». У меня машина.

У Фионы машины не было, но Джону необязательно об этом знать. Она могла дойти до ресторана пешком.

— Встретимся прямо в ресторане.

— Я попрошу портье заказать нам столик. Спасибо, что согласилась. Я очень хочу увидеть тебя!

Перед его глазами стоял образ Фионы, какой она была в тот день в «Гули». Элизабет несколько раз напоминала ему о ней. Сначала Джон оправдывался, потом решил, что это не ее дело.

Повесив трубку, Фиона подошла к зеркалу и критически посмотрела на свое отражение. Она уже жалела, что согласилась встретиться с Джоном. Она устала, волосы ее были несвежими, под глазами темные круги — накануне Фиона проработала почти всю ночь. Но дело было даже не в том, как она выглядит. Фиона убеждала себя, что она не хочет видеть Джона Андерсона. Но сейчас она вдруг с ужасом поняла, что это не так. Совсем не так. Словно очнувшись, Фиона принялась лихорадочно собираться. Она вымыла голову, приняла душ, зачем-то побрила ноги и перебрала весь свой гардероб, в конце концов остановившись на черных кожаных брюках, белом свитере и норковом жакете, который очень нравился Эдриену. Как и черное платье, она купила его у «Дидье Людо», самом модном магазине вещей в стиле винтаж. Фиона частенько заглядывала туда, и у нее собралась целая коллекция сумок-винтаж от «Гермеса». Сейчас она выбрала одну из них — красную сумочку серии «Келли» из крокодиловой кожи — и подобрала под нее туфли на низком каблуке. Волосы Фиона заплела в короткую косу.

Фиона безумно нервничала, приближаясь к ресторану. Она не понимала, зачем вообще согласилась на эту встречу.

Фиона даже не подозревала, как шикарно выглядит, когда вошла в ресторан, слегка запыхавшаяся, обрамленная легким облачком выбившихся из гладкой прически рыжих волос. Черные кожаные брюки подчеркивали линии ее изящной фигуры. Словно для того, чтобы лишний раз напомнить Джону обо всем, по чему он так скучал. И глаза, эти зеленые глаза, о которых так часто вспоминал Джон.

Глядя на Фиону, он мог теперь думать лишь об одном — о том, каким дураком надо было быть, чтобы все это потерять.

— Извини, я опоздала. Шла пешком.

— Ты вовсе не опоздала, — покачал головой Джон. — Живешь здесь недалеко?

В Седьмом округе, — неопределенно ответила Фиона. — Я сняла чудесную квартиру. Теперь подыскиваю дом.

— Так ты решила насовсем поселиться в Париже?

Фиона кивнула, усаживаясь за стол. Джон посмотрел на нее и улыбнулся. Фиона была такой же красивой, какой он ее помнил. Но сейчас она казалась более уязвимой и хрупкой, чем в последнюю их встречу в Нью-Йорке. В тот день в «Гули» в своем коротком платье она выглядела как с обложки глянцевого журнала. А сегодня Фиона смотрелась моложе и казалась более реальной и близкой.

— А как понравился Париж сэру Уинстону? — спросил Джон.

Фиона отвела взгляд. Ей не хотелось вспоминать…

— Сэр Уинстон умер год назад. — Она быстро взяла меню, не давая себе погрузиться в тяжелые воспоминания и изо всех сил сдерживая подступившие слезы.

— О боже! — Джон был потрясен. Он хотел расспросить Фиону подробнее о том, как это произошло, но не решался. — Мне очень жаль, — сказал он. — Я помню, что значил для тебя этот пес.

— Ему было пятнадцать лет… Старый и больной…

— Ты завела другую собаку?

— Нет, — Фиона снова посмотрела на Джона. — Это неудачная идея. Я слишком сильно к ним привязываюсь.