Дэвид Зинделл - Хранитель Времени

– Какое варварство, – сказал я. – Зачем технари собрали его на старинный лад?

– У нас свои секреты, и них – свои. Может, они просто хотели пошутить, снабдив нас старинным аппаратом для путешествия в прошлое?

– Потрясите его, – посоветовал я. – Возможно, какая-нибудь деталь просто разболталась.

– Это невозможно, – сказал Соли, но все-таки потряс – безрезультатно. Детали, поставленные технарями, не разбалтываются.

– Почему вы думаете, что оно мертво?

– Когда эту штуку нажимаешь, – он показал мне черный выступ на фасаде радио, – ничего не происходит. Нет потока электронов. Одна или несколько деталей, очевидно, больны.

– Которые?

Он потыкал пальцем в несколько мест.

– Кто его знает.

– Ну, если оно мертво, мы тут ничего поделать не можем.

– Там видно будет.

Я снова заглянул в радио. Одни детали в нем, надо полагать, отвечали за прием наших голосов, другие – за кодирование информации, содержащейся в звуковых волнах, третьи – за модулирование этой информации, четвертые – за генерирование радиоволн и передачу их на орбитальный спутник. Но я понятия не имел, где какие искать.

– Это безнадежно, – заявил я.

– Посмотрим. – Соли поскреб длинным ногтем поверхность какого-то белого кристалла. – Возможно, вот эта штука вибрирует от звука наших голосов и преобразует звуковые колебания в электрические. То есть варьирует электрическое сопротивление. Если бы мы сумели проследить за током, то, может, и разобрались бы, почему радио мертво.

Я покачал головой – в радио было штук сто деталей. Я не верил, что мы можем вызвать ток или определить назначение компонентов.

– Отец когда-то обучал меня радиотехнике и другим наукам, – сказал Соли. – Хотел, чтобы я усвоил историю нашей техники.

– Я думал, Александар был кантором, а не историком.

– Да, он был кантором. Потому и хотел показать мне несовершенство техники и прикладных наук. Сам он ненавидел всю технику – и старую, и новую. Лучшая математика, говорил он, – это чистая математика, которую механики и технари не могут использовать. Он учил меня термодинамике и гидравлике, термоядерной теории, теории элементарных частиц, картографии, информатике – их было сто или тысяча, этих прикладных теорий. Мой отец был холодный, жесткий, безжалостный педант – он хотел, чтобы я разделял его эстетические воззрения, чтобы стал таким же, как он. – Соли зажмурился, потер виски и отвернулся от меня. Я расслышал его шепот: – Но я не такой. Не такой.

Я подождал немного и сказал:

– Тогда вы должны разбираться в радио.

– Нет. Только теорию знал когда-то, да и ту забыл.

Забыть все подчистую Соли, конечно, не мог. Какие-то обрывки отцовской науки вспоминались ему. Например, что электромагнитные волны образуются, когда магнитное поле располагается под прямым углом к электрическому. Информация с них записывается разными способами – например, путем модулирования амплитуды или частоты волн. Исходящий из радио сигнал подвержен влиянию атмосферного и другого электричества. Главная проблема в передаче информации по радио, сказал Соли, – это борьба с шумом.

– Но правильно закодированному сигналу можно придать высокую степень устойчивости. Есть способы сделать его избыточно надежным, и есть теоремы, доказывающие существование почти идеального кода, если у нас хватит ума изобрести таковой. Вот в этом, пожалуй, весь фокус и заключается – в кодировании сигнала и фильтрации шума. В том, чтобы найти нужный код. – И Соли, поджав губы, уставился на радио.

– А если закодировать неверно, информация пропадет?

– Нет. Информация создается, но никогда не умирает, если верить холистам. На определенном уровне она существует всегда. Фокус в том, чтобы сделать ее осмысленной и передать без шума.

Я почесал нос и потрогал прозрачную голубую детальку, твердую и гладкую, как стекло.

– Но что здесь кодирует информацию, а что служит фильтром? Не помните?

– Нет, к сожалению. – И Соли стукнул себя кулаком по виску.

– Вот горе-то.

– Да, плохо – но всегда есть шанс восстановить память.

– Шанс, говорите?

Мы разбудили остальных, и Бардо сходил к Анале за моей матерью. Она пролезла в хижину первой, Бардо за ней – он ругался, потому что вляпался в собачью кучу. Соли собрал всех в кружок, держа радио на коленях, и сказал:

– Нужна ваша помощь.

Бардо ерзал, явно чувствуя себя не лучшим образом. Его по-прежнему мучили ночные эрекции, и шкуры ниже живота стояли торчком, как палатка вокруг опорного шеста.