Сергей Лукьяненко - Спектр

– Доллары Прерии, – поколебавшись, пацан достал из кармана монетку и показал Мартину. – Вот такие.

– Я посмотрю? – Мартин взял металлический диск, внимательно осмотрел.

Ого! Монета была серебряная – и с вычеканенным номером, как на банкноте! Значит, не врал справочник Уолтерса.

– Это правда, что деньги есть только на Земле и на Прерии? – спросил мальчик, не отрывая взгляда от монеты. По возрасту он никак не мог родиться на Прерии, но, видимо, прибыл сюда совсем мальцом.

– Неправда. Есть еще шесть планет, где люди выпускают свои деньги... – разглядывая монету, ответил Мартин. – Но у вас они вполне серьезно выглядят...

– В горах есть серебряный рудник, – пояснил мальчик.

– Это – много? – спросил Мартин, возвращая монету.

– Ага, – пацан кивнул. – Стакан выпивки – десять центов. Переночевать в гостинице – доллар. Если в хорошем номере, конечно.

– Мне стоит куда-нибудь заглянуть в городе, сообщить о своем прибытии? – поинтересовался Мартин.

– А вы быстро схватываете, – мальчишка блеснул белыми, хотя и щербатыми зубами. – Шерифу представьтесь, он заценит.

– Спасибо, сынок, – кивнул Мартин. – Пойду, посмотрю на ваш Нью-Хоуп... а ты не стесняйся, работай.

– Чего мне стесняться-то? – сразу насторожился пацан.

Мартин усмехнулся:

– Шерифу звони и докладывай. Я зайду к нему часа через два.

Пацан поджал губы и обиженно проводил Мартина взглядом. Только когда Мартин отошел шагов на сто, мальчик снова лег в траву и достал из кармана джинсов маленький радиотелефон.

Прерия-2 и впрямь славилась как одна из самых удачных земных колоний. Формально считалось, что она заселяется одиночками-энтузиастами. Но все знали, что Прерия-2 – сверхсекретный правительственный проект США. Последний год планета уверенно шла к объявлению независимости. Может быть, что-то в планах американцев спуталось. А может быть, формальная независимость колонии как раз и входила в их планы.

В любом случае, Мартину было интересно. Планеты-курорты – это забавно, планеты, где добывается что-то экзотическое и ценное – полезно. Но планета, на которой люди и впрямь пытаются построить анклав земной цивилизации – дело совершенно особенное.

Ключники никогда не вмешивались в местную политику. Все их требования сводились к беспрепятственному пользованию Вратами. Но на Прерии особых безобразий не отмечалось. Местных “индейцев” колонисты не обижали, к Чужим относились настороженно, но терпимо. В общем, если и были у человечества шансы всерьез обосноваться в ином мире, то Прерия на эту роль подходила идеально.

Серебряные монеты с номером – надо же! Мартин усмехнулся, вышагивая по степи. Почему не воспользовались ассигнациями? Металлические деньги – как символ фронтира, Дикого Запада перенесенного за сотню парсеков от Земли?

Возможно.

С легкой тоской Мартин подумал, что российская пассионарность то ли окончательно протухла со времен Гумилева, то ли принципиально не направлена вовне. Ну где, где планета Новый Мухосранск или Китеж-град? Где русоволосые молодцы, пашущие целинные и залежные земли иных миров? Стоят в пикетах у московской Станции, видать. Или маршируют с бритыми затылками на старательно игнорируемых властями полигонах. Ну что за проклятие такое висит над народом: если духовность, то в ущерб здравому смыслу, если свобода, то с погромом и поджогом, если вера, то с озлобленностью язвенника-кастрата, если празднество, то с похмельем на неделю. Начинаешь думать, что не случайно ключники влепили на территорию России целых три Станции – в Москву, Новосибирск и Краснодар. Легкие, никем и ничем не заработанные деньги и впрямь преобразили страну, выбили у нацистов почву из-под ног, набросили на страну почти европейский флёр благостности и сытости. Ну не успевали чиновники разворовывать все, что сыпалось с небес, пришлось делиться с народом!

Но где же тот дух, что вел в странствия Крузенштерна и Лисянского, Беллинсгаузена и Лазарева, Пржевальского и Визе, Кейзерлинга и Иностранцева?

– Иностранцевых не хватает, – мрачно сказал Мартин самому себе. Понимая, конечно, что сгущает краски. Дело не в особенностях национального характера. В конце концов, русский народ всегда был силен пришлыми варягами – как и американский. Тут что-то другое. Какое-то мистическое, манихейское неприятие жизни, легко переходящее в ненависть к ней, какое-то обожание скудости и юродивости. Климат, что ли, виноват? Дали бы ключники России установки погодного контроля, наверняка ведь есть такие...