Сергей Лукьяненко - Спектр

Дальше потекла беседа, в меру приятная, хотя порой и шумная. Обсудили футбол – Мартин ярым болельщиком не был, но неожиданным успехам сборной радовался. Поспорили о последней арендной плате ключников – хитрые технологии синтеза пищи из древесины и впрямь позволяли победить голод, но проблем за этим стояло огромное количество. Дядя даже неприятно поразил Мартина, с излишним пылом и недостойными выражениями высказавшись за ограничение рождаемости в странах Азии и Африки. Впрочем, фразы “кроликам тоже обычаи запрещают семью планировать” и “теперь точно с пальмы слезут, раз деревья жрать можно” дядя, устыдившись, согласился взять обратно, но от сути высказываний не отрекся.

Каким-то хитрым приемом Мартину удалось увести разговор в более спокойное русло, а тут еще и позвонил Женька – дескать, прохожу мимо, не заглянуть ли на огонек?

Визиту младшего брата Мартин обрадовался, да и дядя, пусть в его любимчиках числился Мартин, сразу расцвел, начал хорохориться и устроил явившемся племяннику допрос с пристрастием – почему редко звонит и еще реже заходит, какого дьявола его понесло в журналистику и не помирился ли Женька с Ольгой.

На все вопросы младший брат дал толковые ответы, разве что Ольгу вспоминал долго и о примирении говорил неубедительно, а попросту говоря – врал как адвокат. Но дядя нынче был миролюбив и ложь предпочел не заметить.

Мартин сделал свежих пельменей, а из холодильника достал вторую ноль семь, потому что был не только культурным и малопьющим, но еще и умным русским человеком. Вот с пельменями уже было плоховато, оставалась одна скудная порция, которую и варить-то смешно. Но и дядя, и Женька уже наелись и пельменей больше не требовали, вполне удовлетворившись “Русским стандартом”, малосольными огурчиками и тонко нарезанным копченым мясом. Сам Мартин от разговора почти отстранился, но с удовольствием слушал Женькин треп и дядины реплики, поражающие ехидством и тем чувством юмора, которое возникает у неглупых старых людей после выхода на пенсию.

Когда время приблизилось к полуночи, дядя утомился и стал собираться. От предложения переночевать у Мартина он решительно отказался, от провожатых – тоже, вызывать такси не стал принципиально, сказав, что пройдет пятьдесят метров до перекрестка и поймает попутную машину там, изрядно сэкономив. Мартин попробовал было спорить, но потом сообразил, что у перекрестка должен еще дежурить милицейский наряд, который, заметив подвыпившего пенсионера, конечно же усадит его в такси и строго накажет водителю доставить старика до подъезда. Поэтому Мартин успокоился и, распрощавшись с дядей, достал из холодильника маленькую, ноль пять, бутылочку водки – ведь был он не просто культурным и умным русским человеком, но еще и отличался ленцой, заставляющей делать запасы продуктов первой необходимости. Но брат показал ему коробку хороших сигар и резонно заметил, что к ним требуется иной аккомпанемент.

Так что через десять минут, покидав в посудомойку грязные тарелки, братья уселись в гостиной с тяжелыми, широкими стаканами “Гленморанджа”, пятнадцать лет выдержанного в бочках из-под мадеры, и раскурили сигары под музыку любимого обоими “Пикника”.

“Пикник” пел о том, что из кого-то, сразу видно, выйдет толк, поскольку он большой знаток веселящего газа. Мартин не разделял столь простых диагностических методов, но ногой в мягком тапке в такт музыке покачивал, а на словах “это счастье одному из ста” даже начал тихонько подпевать.

– Март, чем ты сейчас занимаешься? – спросил брат, водя сигарой, будто пытаясь оставить в воздухе дымные письмена.

– Всякой фигней, – признался Мартин. Брат, единственный из семьи, знал о роде его занятий, но в детали они вдавались редко – разве что забавные и никому не опасные истории порой обсуждали.

– Ты ведешь какое-то серьезное дело? – не унимался брат.

– Заканчиваю, – сказал Мартин. – Почти закончил. Ничего серьезного. Девчонка убежала из дома и нелепо погибла на чужой планете.

– А что осталось не законченным? – продолжал Женька.

Подумав, Мартин решил, что особого вреда от сказанного не будет:

– Девочка кое-что успела мне сообщить. Говорить уже не могла... жестовым туристическим. Скорее всего, это пустышка, но я решил проверить до конца. Не хочется идти к ее родителям, пока не будет полной ясности.

– Меня расспрашивали о тебе, – сказал брат. – Один человек... вроде бы случайная беседа... но так получилось, что я про него кое-что знаю. Он работает в органах.