Сергей Лукьяненко - Спектр

мельтешило вокруг, плавило камни, пыталось обжечь…

…укоризненно заглядывая в лица аранков и легкими

статей конституции он не обязан отвечать на вопросы о любимом племяннике…

…допивая глоток холодного пива в “Дохлом Пони” слушал, как висит в воздухе аккорд, виртуозно взятый Стивом Вайем в композиции “Окно

все плотнее и плотнее, так, что недовольно скрипнули атомы…

…испугался…

уже погибла – и он чуть-чуть отступил по оси времени, копируя их структуру и создавая заново…

…наконец-то выяснил, каким образом запихивают в тюбики трехцветную зубную пасту…

пинками придавая им верный вектор движения – к Станции ключников…

…нашел на Голубых Далях немолодую, некрасивую и не слишком-то умную женщину по имени Галя, в сотый раз пытающуюся рассказать ключникам что-нибудь дельное, и тихо-тихо, чтобы услышало

написанных “Трех мушкетерах” с очень похожим сюжетом…

…испугался…

…прочитал второй роман Дождавшегося Друга – “Четыре дознавателя” и решил, что не станет огорчать Ди-Ди известием о давным-давно

девяносто седьмого года, которые все никак не решался купить – жаба давила…

…вздохнул, обнаружив, что маленький Гатти стоит напротив директора Клима, в поселке Энигма на

…попробовал Шато Лафит девяносто четвертого и Шато Теньяк

лишь ее сердце, рассказал историю про мужчину, изо дня в день стоящего у московской Станции с плакатом…

…осмотрел свой организм, кое-чем остался недоволен и внес исправления…

Все сразу,

одновременно и

вперемешку.

Потому что время больше не имело значения.

А потом Мартин остановился и посмотрел в небо.

В глаза ключников.

И услышал их голос – хор тысяч голосов.

“Что ты станешь делать теперь, Мартин?”

“Я не знаю”.

“Ты понял, что можешь все. Даже сделать свой собственный мир. И ты знаешь, что это тупик. Но ты можешь стать одним из нас, Мартин”.

“Но я не знаю, кто вы”.

“Так пожелай узнать”.

И Мартин понял, что теперь он знает ответ.

“Теперь ты решил?”

Он пожелал – и стало тихо. Так тихо, что смолк даже треск реликтового излучения, плывущего сквозь пространство с момента Творения.

И тогда Мартин прислушался.

На маленькой планете Талисман, созданной пятьсот сорок тысяч триста шестьдесят два года, три месяца, два дня, четыре часа, восемь минут, пять секунд и шестнадцать неделимых единиц времени назад, стоял посреди пылающих скал бывший человек по имени Мартин. И время терпеливо ожидало, пока он сделает свой выбор.

– Потом человек по имени Мартин склонил голову, – сказал Мартин. – Скала под ногами была раскаленная, и жгла даже через ботинки. А потом он пошел к женщине, которую любил. И когда он, наконец, подошел к ней, у него прогорели подошвы ботинок.

– Здесь грустно и одиноко, – сказал ключник. – Я слышал много таких историй, путник.

– Твою чешуйчатую мать! – завопил Мартин, вскакивая. – Да ты издеваешься!

Ключник засмеялся, попыхивая трубкой. Это был рослый, крепкий ключник с лоснящимся черным мехом, скрывающим чешую, с мягким, успокаивающим голосом.

– Я не издеваюсь, я смеюсь. Что, нельзя пошутить?

– Я же шесть часов рассказывал… даже семь! – с чувством сказал Мартин, усаживаясь в кресло. – Шутки… часто вы так шутите?

– Редко. Но и случай особый.

– Ты ответил! – воскликнул Мартин. – Все, теперь ты совершенно явно – ответил! Я тебя поймал!

– Мы всегда отвечаем, – с достоинством произнес ключник. – Надо только понять, что это ответ.

Мартин кивнул. Протянул руку – и ключник вложил в нее старую обкуренную трубку, самую любимую, которую Мартин оставил на Земле, да и вообще – никогда не выносил из кабинета.

Но Мартин закурил не сразу. Вначале он посмотрел на ключника и спросил:

– Что там? Дальше?

Ключник вздохнул.

– Для того, чтобы понять, ты должен сделать следующий шаг. Перестать быть разумным и подняться на ступень. А ты…

– Я испугался. Как и вы… – горько признал Мартин.

Ключник покачал головой:

– Нет. Ты не испугался. Напротив, ты был настолько отважен, что повернул назад. Мы – не решились. Мы взяли все, что может дать разум. Все, что разум вообще способен выдержать.

– И вдохнул Илья Муромец чуть-чуть силы от Святогора-богатыря, – сказал Мартин. – Так, чтобы земля смогла его удержать…

– Я знаю эту историю, – кивнул ключник.

– Это сказка, – поправил его Мартин.

– Все сказки мира – не больше и не меньше, чем правдивые истории, – ответил ключник. – Ты же знаешь – история говорит лишь о рассказчике.