Сергей Лукьяненко - Спектр

– Тебе помочь прекратить бояться? – весело спросил Петенька. – Навсегда-насовсем?

– Да! – крикнула Ирина.

Мартин прицелился в Петеньку, но корабль слишком швыряло, чтобы он смог попасть в синий лабиринт беззарийца с первого выстрела.

Вначале закричала Ирина.

А потом корабль ударило так сильно, что Мартин потерял сознание.

Сидит в каждом человеке, с первобытных еще времен, страх перед темнотой. Кто-то от него избавлен, кто-то успешно борется, а кое-кто в темноте не может с собой совладать, начинает паниковать и метаться.

Мартин темноту просто не любил. Не искал в темных углах очертания затаившихся бандитов и чудовищ, любил погулять по уснувшему городу или искупаться в невидимом, ревущем ночном океане, когда один-единственный ориентир – шум прибоя да звезды в небе. Ему не нравилось то неизбежное отрицание, что приносит темнота. Ведь в первую очередь тьма – это свобода от права видеть.

И сейчас, сидя в кромешной мгле непонятно где и ожидая непонятно чего, Мартин в панику не впадал. Он уже изучил на ощупь свою камеру (а как еще назвать маленькое, запертое, темное помещение?) Мягкие стены, упругий пол, до потолка не достать, на стенах – никаких швов и никаких следов дверей.

В одном пленник был абсолютно уверен: где-то за мягкими стенами – ключники.

А сейчас Мартину думал об Ирине. О той истерике, в которую впала девушка после атаки черных кораблей.

Честно говоря, странная это была истерика. Понимая разумом, что на них надвигаются тысячи исполинских кораблей, каждый из которых способен, вероятно, уничтожить целую планету, Мартин ничуть не боялся. Слишком несопоставимые масштабы. Наставленный в лицо ствол, несущийся навстречу автомобиль, да просто агрессивный индивидуум, повстречавшийся тебе в ночной час – вот это поводы для страха: здорового, мобилизующего силы и дух страха.

А десять тысяч кораблей диаметром в километр? Это даже не смешно. Масштаб не соответствует. Есть много женщин, впадающих в панику при виде мыши или паука, но Мартин был совершенно убежден – явлениями космических масштабов слабый пол не напугать.

Ирина же впала в истерику и добилась-таки своего: полубезумный пилот Петенька выполнил ее просьбу. Мягкие коконы ложементов и впрямь умели плющить и скручивать своих подопечных.

Что ж, для Ирины в каком-то смысле и впрямь не было смерти. Пока не было. Две оставшиеся копии (если они, конечно, еще живы), обретут память погибшей Ирины... его Ирины. Но разве это повод кончать жизнь самоубийством?

Пять смертей Ирочки Полушкиной крутились сейчас в голове Мартина.

Первая – спятивший кханнан, добродушное и почти разумное существо, на Библиотеке с такими дети ходили, будто с собаками.

Вторая – случайная перестрелка и гибель от пуль таинственного “ковбоя”, явно симпатизировавшего Ирине.

Третья – опять же случайный выстрел друга и единомышленника, предназначавшийся Мартину, но доставшийся Ирочке.

Четвертая – нелепей не бывает! Поскользнуться в луже крови и упасть на меч геддара!

Пятая – истеричная просьба, которую выполнила полоумная амеба.

Если вначале Мартин подозревал злой умысел, ну, допустим, со стороны ключников, то третья, а в особенности четвертая смерть Ирины это убеждение поколебали. Допустить, что ключники способны повелевать случайностями, заставить девушку поскользнуться и упасть на чужой клинок? Да это уже не могущество, это всевластье! С такими возможностями ни к чему натравливать на девушку кханнана или устраивать перестрелку на мирной колониальной планете.

– Рок, – сказал Мартин. – Судьба. Фатум. Удел. Участь.

Подумал немного и добавил:

– Планида.

Есть в русском языке такое слово – нежилец. Произносят его обычно в адрес людей тяжело больных, но порой и совершенно здоровый, бодрый, цветущий человек вызывает ту же самую мысль. Своим чутьем на подобных людей любят бахвалиться так называемые экстрасенсы и проповедники маленьких и воинственных культов. Мартин к высказываниям вроде “едва капитан погибшего судна вошел, я понял – нежилец” всегда относился скептически, даже с раздражением – задним числом все крепки пророчествовать. Но теперь он готов был признать, что подобные “нежильцы” и впрямь существуют. Наверное, кто-то и впрямь чувствует грозящую им участь.

Увы, Мартину потребовалось пятикратное повторение, чтобы усвоить урок.

Возможно, Юрий Сергеевич прав и катализатором фатума выступал сам Мартин? Несмотря на все его попытки защитить Ирину?