Дэвид Вебер - В руках врага

– Ну, и… – нетерпеливо спросил Дилинджер. Сингер покачал головой.

– Возможно, это просто «призрак», радиоэхо, – пробормотал он, но уверенности в его тоне не чувствовалось.

– Какой еще «призрак»? – требовательно спросил Дилинджер.

– Сэр, если бы я что-то о нем знал – он бы не был призраком, – сказал Сингер.

Дилинджер вздохнул, напомнив себе, что все операционисты – хитрожопые умники. Ему ли этого не знать: он ведь сам прошел тот же путь.

– Расскажите, что знаете, – сказал он с демонстративным терпением, заставившим Сингера покраснеть.

– Сэр, наверняка я могу сказать лишь одно. Один из моих пассивных датчиков подал сигнал примерно… – он проверил время, – одиннадцать минут назад. Что это такое, я не знаю, а никто в сети, кроме меня, такого сигнала не получал. Боевой компьютер в ответ на запрос назвал объект «аномальным электромагнитным явлением». В переводе с компьютерного на нормальный язык это значит, что машина понимает не больше моего. Сигнал, пожалуй, похож на обрывок закодированного сообщения, переданного с помощью мощного взрывного импульса, но передавать оттуда такие сообщения вроде бы некому.

– Этот объект, если там вообще что-то есть, находится внутри зоны контроля активных сенсоров? – осведомился Дилинджер.

– Не могу сказать, сэр. Мне даже трудно оценить расстояние. Если предположить, что там и вправду что-то имеется, оно находится за пределами досягаемости радара ближнего радиуса, что означает, что до него не меньше четверти миллиона километров, но, судя по характеристикам этого «аномального явления», оно возникло в границах системы, внутри периметра беспилотных датчиков.

– Понятно, – пробормотал Дилинджер, потирая челюсть.

С учетом того, что ни один из чрезвычайно чувствительных пассивных датчиков «Чародея» ничего не обнаружил, «призрак» Сингера, скорее всего, представлял собой блуждающий энергетический импульс, след аварийного выброса или что-то в этом роде. В противном случае пришлось бы допустить возможность присутствия внутри системы чужого звездного корабля, благополучно миновавшего периметр дальнего предупреждения. Вряд ли, учитывая чувствительность мантикорских сенсорных платформ, хоть один командир хевенитов способен осуществить подобный маневр. Однако…

– Задействуйте активные сенсоры, – приказал Дилинджер.

Сингер обернулся через плечо и поднял брови. Инструкции коммодора Иржин предписывали ограничиваться пассивным сканированием. Дальность действия активных сенсоров была невелика, и основным следствием их задействования станет превращение их собственного корабля в ярко «освещенный» маяк для всякого, кто ухитрился бы проникнуть внутрь линии сенсорных платформ. Однако приказом предусматривались исключения: в случае необходимости офицерам разрешалось задействовать на короткий срок и активные системы. Решив воспользоваться этим правом, Дилинджер поторопил Сингера, призывая не мешкать.

– Есть, сэр, – коротко ответил операционист и потянулся к пульту.

– Импульс радара! – прозвучало над флагманским мостиком резкое восклицание Шэннон Форейкер.

Несмотря на уверенность Турвиля и его штаба в талантах «ведьмы», по мере углубления во вражескую систему напряжение на борту возрастало, почти достигнув критической черты. Сам факт, что они забрались в логово монти, ухитрившись не оказаться обнаруженными, казался невероятным: разве что сенсорных платформ у противника было еще меньше, чем предполагала Форейкер.

– Мощность? – рявкнул Турвиль.

– Гораздо выше предела обнаружения, – ответила Шэннон. – Они нас засекли… но и я их тоже! – Подняв наконец глаза, она улыбнулась своему командиру и повторила: – Засекла по импульсу радара, и теперь у нас координаты цели. Они в двух с четвертью миллионах километров.

– Боевая готовность! – вскричал Турвиль и, обернувшись к гражданину лейтенанту Фрейзеру, приказал: – Передай всем бортам: мы начинаем через тридцать секунд!

– Боже мой!

Сингер вытаращил глаза и подскочил в кресле. Импульс его радара достиг «Графа Тилли» и сопровождающих его кораблей за восемь секунд. Еще восемь секунд потребовалось на возвращение сигнала. За это время корабли хевенитов одолели миллион километров и… приблизились на дистанцию ракетного поражения. Две секунды ушли у лейтенанта на то, чтобы сообразить, что к чему, и выкрикнуть предупреждение Дилинджеру. Чтобы объявить общую тревогу, тому понадобилось еще полторы секунды. Иными словами, тревожные сирены загудели на корабле через двадцать секунд после того, как Турвиль объявил полную боевую готовность.