Дэвид Вебер - В руках врага

А между тем Тейсман относился к тем немногим высшим флотоводцам, которые не только понимали, что нужно делать, но и отваживались об этом говорить. Несмотря на привычку БГБ пускать в расход всякого потерпевшего неудачу командира, он не боялся идти на оправданный риск, а свои приказы старался формулировать таким образом, чтобы максимально защитить от возможных репрессий посылаемых им на рискованные операции подчиненных. Таковы были и приказы, имевшиеся сейчас у Турвиля.

– Ваше рвение весьма похвально, гражданин контр-адмирал, – сухо сказал народный комиссар Эверард Хонекер, – но давайте не увлекаться. Нам приказано провести разведку, а не разбить в одиночку силы Альянса.

– Конечно, конечно, – согласился Турвиль, энергично взмахнув рукой. Потом он вынул из нагрудного кармана сигару, с нарочитой небрежностью сунул ее в уголок рта, прикурил и пустил над консолью струйку едкого дыма.

На самом деле он не слишком любил сигары, но в последние годы курение снова вошло в моду, и Турвиль решил, что сигары подходят к его имиджу. Теперь контр-адмирал уже не мог обходиться без этой дряни, не признав, что совершил ошибку, а этого от него не дождался бы никто.

– Разведка боем, гражданин комиссар, вот чем нам предстоит заняться. Разведка боем. Это значит, что мы должны награждать хорошим пинком по заднице каждое вражеское подразделение, если оно не способно дать такого пинка нам. А крупных сил монти поблизости нет. Сдается мне, эти ублюдки чересчур обнаглели. Вышибив нас со Звезды Тревора и нацелившись на Барнетт, они возомнили, будто мы вовсе лишились зубов. Вообще-то у них есть основания для подобных предположений, но недооценка противника никогда и никому не шла на пользу. Они думают, будто им некого бояться даже в нашем пространстве, и вот тут-то мы и утрем им нос. Разведка разведкой, сэр, но если у меня есть возможность подстрелить врага, я, черт побери, такой возможности не упущу.

Хонекер вздохнул, однако он привык к экспрессивному поведению своего поднадзорного и не видел смысла напрасно с ним спорить. Конечно, чтобы держать себя в узде, Хонекеру приходилось прилагать усилия, но они окупались: высшие инстанции ставили успехи Турвиля в заслугу его народному комиссару. Кроме того, комиссару контр-адмирал нравился, хоть он и корчил из себя древнего морского волка с абордажной саблей и кремневыми пистолетами за поясом, отдающего приказы под грохот пушечной канонады.

– Я не против того, чтобы ввязаться в бой с неприятелем, гражданин контр-адмирал, – привычно успокаивающим тоном сказал комиссар, мысленно скривившись при звуках собственного голоса. – Я просто хочу заметить что ваша эскадра представляет собой ценное народное достояние, которое нельзя подвергать неоправданному риску.

– Истинная правда! – с готовностью согласился Турвиль, выпустив очередное облако дыма.

Хонекер предпочел бы увидеть на лице контр-адмирала не столь свирепую ухмылку, но за неимением лучшего предпочел принять его согласие за чистую монету. Спорить и возражать следует в подходящее время. Оно настанет, а сейчас лучше предоставить этому человеку с психикой простодушного и кровожадного подростка возможность действовать по его усмотрению.

Турвиль, со своей стороны, с глубоким удовлетворением отметил, что гражданин комиссар воздержался от возражений. Упрямый вояка хорошо усвоил, что напористость дает определенные преимущества по сравнению с робостью и нерешительностью: шпионам Бюро приходилось не пробуждать в нем «патриотическое рвение», а унимать его. Данный урок он извлек из поведения адмирала Тейсмана во время второй битвы при Ельцине, и успешно следовал этому принципу со времени убийства президента Гарриса. Убедившись, что Хонекер спорить не будет, Турвиль резко повернулся, и словно пистолет направив сигару на начальника своего штаба, сказал:

– Давай, Юрий. Посмотрим, что мы имеем.

– Есть, гражданин контр-адмирал, – ответил капитан Юрий Богданович.

Он давно служил под началом Турвиля, они прекрасно сработались, а его холодная энергичность служила великолепным дополнением к веселой ярости контр-адмирала. Расправив плечи и выпрямившись, капитан активировал голографический блок, и над столом штабной рубки линейного крейсера Народного Флота «Граф Тилли» появилась трехмерная звездная карта.

– Гражданин контр-адмирал, гражданин комиссар, вы видите наше оперативное пространство. Как вам известно, граждане адмирал Тейсман и комиссар Ле Пик командировали наши Второй и Третий дивизионы на усиление пикетов системы Корригана.